Книга Путешественница, страница 249 – Диана Гэблдон

— Мне было известно, что там ведь лазейка вела на задний двор, так что легко было сообразить, чего он хочет.

— Речь о хозяйственном дворике, он в задней части тупика, — просветил меня Джейми. — Наша печатня тоже выходит туда, как и другие черные лестницы.

Эуон съел хлеб и теперь совершенно освободил руки и рот.

— Да, дядя Джейми. Именно об этом я и подумал. А ведь у нас новые памфлеты — их нужно было спасать.

Лицо Джейми залила бледность.

— О нет…

— Какие памфлеты? — Это слово заинтересовало Эуона-старшего, и он решил уточнить, о чем говорит зять.

— Памфлеты для мистера Гейджа, — отозвался мальчик.

Это все равно не прояснило смысла его слов, и Джейми прямо сказал:

— Я печатаю политические памфлеты. Эти доказывают необходимость отменить последний закон о гербовом сборе и содержат призыв к гражданскому неповиновению, включая право на насилие. Новая печатная продукция, пять тысяч экземпляров. Тираж был сложен стопками в задней комнате. Я ждал Гейджа утром, он должен был забрать.

— Господи боже мой! — Эуон был бледен еще больше, чем Джейми. Он в ужасе спросил: — Ты спятил, а, Джейми? Тебя только помиловали, чернила еще мокрые, и вся спина в шрамах, а ты опять якшаешься с этими бунтарями, с Гейджем и его компанией! И втягиваешь в это опасное дело Эуона!

Эуон-старший, не сдерживаясь, вскочил, размахивая руками.

— Джейми, что ты делаешь, опомнись! Вспомни, сколько мы натерпелись от тебя. Война, потом тюрьма… Боже, я думал, что все уже позади, что ты сыт этим по горло. Как ты можешь?..

— Прекрати! Я не являюсь членом группы Гейджа. Я просто печатаю для них то, что просят, — я печатник и зарабатываю на хлеб типографской краской. Он хорошо платит, я выполняю его заказы в срок. Все.

Эуон раздражился еще больше.

— Нет! Нет, дорогой мой, это еще не все! Это только начало! Англичане выйдут на твой след и вздернут тебя в Лондоне, помяни мое слово. Когда бы они нашли это у тебя…

Внезапная догадка пронзила его мозг, и он спросил у сына:

— Скажи, малец, я правильно понимаю: ты знал о памфлетах и поджег печатню по этой причине?

Растрепанный Эуон был серьезен, как совенок.

— Отец, я не мог поступить иначе: их было слишком много. Пять тысяч, поверь, это не шутка, это очень много. У меня не было времени, чтобы перепрятать их. Моряк разбил окошко и почти открыл дверь. Тогда я понял, что нужно сделать.

Отец мальчонки стал осыпать Джейми проклятиями.

— Фрэзер, пошел к черту! Пускай они выпустят из тебя кишки, коль ты не понимаешь слов! Твое ослиное упрямство слишком дорого нам обходится! Якобиты, теперь Гейдж! Думай, куда ты катишься, сумасшедший!

Джейми запылал гневом, а потом помрачнел, грохая стаканом по столу и расплескивая чай.

— Хочешь сказать, что я лично развязал войну, да? Ты ведь знаешь, как я хотел остановить Стюарта. Эуон, а что случилось дальше, ты часом не помнишь? У меня отняли все, все! Ни земли, ни свободы, ни жены — у меня не было ничего. А все почему? Да потому, что я хотел помочь!

Быстрый его взгляд, брошенный в мою сторону при словах о жене, выдал все то, о чем Джейми переживал все эти годы.

Он повернулся к зятю, продолжая резко говорить.

— Признайся, зять, ты не остался в убытке после всех этих событий. Владелец Лаллиброха — твой сын, Джейми-младший. Твой, а не мой!