Книга Путешественница, страница 24 – Диана Гэблдон

Не отрываясь от груди, Фрэнк опустился на колени, и на меня накатила волна нежности, какую, как мне в тот момент показалось, мог ощущать Господь при виде поклоняющегося Ему народа. От усталости мне все виделось замедленным, словно под водой. Руки Фрэнка двигались медленно, как водоросли в морском течении. Настойчиво и нежно, как волны, меня подняло и, словно на прибрежный песок, уложило на коврик в детской. Я закрыла глаза, отдаваясь на его волю.

Заскрипели петли в передней старого дома пастора: это пришла Брианна Рэндалл. Услышав голоса девушек, Роджер моментально вскочил и поспешил в холл.

— Ты что мне сказала? Купить фунт наилучшего сливочного масла. Я и купила. Ну а что, если бы я попросила не наилучшего, а?

Брианна болтала и смеялась с Фионой, одновременно разгружая пакеты.

— Ну, если ты купила масло старого негодяя Уиклоу, так оно не то что не наилучшее, а наихудшее, — перебила Фиона. — О, да ты, смотрю, купила и корицу, отлично! Тогда я испеку булочки с корицей. Хочешь посмотреть, как я их делаю?

— Да, но сначала хочу поужинать. Умираю от голода!

Брианна встала на цыпочки и с интересом принюхалась к доносившимся из кухни ароматам.

— Что это там готовят? Случайно, не знаменитый хаггис — ливер в телячьем рубце?

— Хаггис! Ну и глупая же ты, англичаночка! Кто ж весной хаггис делает! Он бывает осенью, когда забивают скот.

— Значит, я англичаночка? — Похоже, Брианне ужасно понравилось это слово.

— Конечно, глупая. Но я все равно тебя люблю.

Фиона рассмеялась. Она смотрела на Брианну снизу вверх, потому что та была выше почти на фут. В сравнении с обаятельной толстушкой Фионой девятнадцати лет стройная высокая Брианна напоминала готическую статую. Длинный прямой нос и блестящие золотистые волосы лишь упрочивали это впечатление: казалось, девушка сошла со страницы средневекового манускрипта, иллюстрированного такими правдоподобными и яркими картинками, что для них и тысяча лет — не срок.

Роджеру показалось, что во взоре Клэр, стоявшей возле него, смешались любовь, гордость и еще какое-то чувство, возможно, воспоминания?

И его озарило: Джейми Фрэзер, скорее всего, выделялся не только великанским ростом и рыжими, как у викинга, волосами, но и огромным обаянием, которое перешло по наследству его дочери.

Как интересно, подумал он. Кажется, Брианна не говорит и не делает ничего необычного, но при этом без всяких усилий располагает к себе. В ней было нечто притягательное, почти магнетическое, вовлекавшее всех в ее сферу.

Например, сейчас она притянула его. Обернувшись, девушка ему улыбнулась, и Роджер, сам не зная, как это вышло, очутился совсем рядом с ней, так близко, что видел еле заметные веснушки на высоких скулах и ощущал аромат дорогого табака, который впитался в ее волосы в магазине.

— Здравствуй, — улыбаясь, сказал он. — Ну как, удалось найти материалы о кланах или вместо этого вы с Фионой валяли дурочку?

— Валяла дурочку? — Брианна весело сощурилась, и ее глаза стали напоминать голубые треугольники. — Сначала я англичаночка, а теперь и дурочка. Интересно, как вы, шотландцы, называете человека, к которому испытываете симпатию?

— Дор-р-р-рогуш-ш-ша, — ответил Роджер с утрированно раскатистым «р» и долгим «ш», так что девушки расхохотались.

— Вы говорите как сердитый абердинский терьер, — заметила Клэр. — И правда, Бри, ты нашла в библиотеке горных кланов что-нибудь полезное?