Книга Чужестранка, страница 451 – Диана Гэблдон

Джейми раскрыл пакет, вынул из него нечто маленькое и блестящее и непонимающе посмотрел на шкуру.

— Довольно странно, англичаночка, что сэр Маркус послал тебе волчью шкуру, а мне жемчужный браслет. Возможно, он перепутал надписи?

Браслет был великолепен: ряд крупных неровных жемчужин, вставленных между перевитыми золотыми цепочками.

— Нет, – ответила я, любуясь браслетом. – Все совершенно верно. Браслет – это пара к жемчужному ожерелью, которое ты подарил мне на свадьбу. Сэр Маркус подарил его твоей матери. Ты об этом знал?

— Нет, не знал, – негромко проговорил Джейми, трогая пальцем жемчужины. – Отец дал мне ожерелье для моей будущей жены, но не сказал, откуда оно у него.

Я вспомнила помощь сэра Маркуса в ту ночь, когда мы без предупреждения ввалились в его дом, и его лицо, когда на следующий день мы уезжали из этого дома. По лицу Джейми я понимала, что и он вспоминает баронета, который мог стать его отцом. Он взял мою руку и застегнул браслет на запястье.

— Но он же не для меня! – сказала я.

— Нет, для тебя, – промолвил Джейми твердым голосом. – Правила приличия запрещают мужчине дарить драгоценности почтенной замужней даме, поэтому сэр Маркус послал браслет мне. Однако он предназначен тебе. К тому же на моей руке браслет все равно не сойдется, как бы я ни отощал.

Он поднял волчью шкуру и встряхнул ее.

— И все же: почему Макраннох послал это тебе?

Джейми накинул лохматую шкуру себе на плечи, и я, громко крикнув, отшатнулась: голова волка была выделана очень искусно, в нее даже вставили желтые стеклянные глаза, которые злобно уставились на меня из-за плеча Джейми.

— Ох! – невольно воскликнула я. – Глядит прямо так же, как когда был жив.

Джейми повернул голову – оскаленная звериная морда уставилась теперь на него. Он вскрикнул, скинул с себя шкуру и отбросил от себя в другой конец комнаты.

— Господи Иисусе!

Джейми осенил себя крестом. Шкура валялась на полу, угрожающе поблескивая шерстью в свете свечи.

— Англичаночка, что означает «когда был жив»? Он был твоим закадычным приятелем, что ли? – спросил Джейми, прищурившись на шкуру.

И тогда я поведала ему о событиях, рассказать о которых до того момента не представлялся удобный случай: о волке, о других волках, о Гекторе, о снеге, о доме, где встретила медведя, о споре с сэром Маркусом, о появлении Мурты, о коровах и о бесконечном ожидании на склоне ночного холма в розовых сумерках, когда я не ведала, жив ли он.

Хотя Джейми и исхудал, его грудь по-прежнему была широкой, а руки – горячими и сильными. Он прижал меня, плакавшую, к своему плечу и стал утешать. Я пробовала овладеть собой, но он лишь еще сильнее прижимал меня к себе и шептал мне что-то ласковое и нежное, – и в конце концов я отпустила себя и зарыдала громко, как дитя.

— Полно, полно, англичаночка, у меня имеется для тебя подарочек, – промолвил он, гладя меня по голове.

Я всхлипнула, шмыгнула носом и вытерла его рукавом – за неимением более подобающего предмета.

— Жаль, что мне нечем тебя одарить, – сказала я, пока он что-то искал в груде измятых простыней на своей кровати.

«Видно, носовой платок ищет», – решила я, продолжая шмыгать носом.

— Ну, ежели не считать таких мелочей, как моя жизнь, мое мужское существо и моя правая рука, – сказал он сухо. – Вполне достойные подарки, mo duinne.