Книга Чужестранка, страница 440 – Диана Гэблдон

Я прислонилась к стене и ощутила, что мое лицо тоже расплывается в улыбке.

— Пожалуй, да, – согласилась я.

Когда я, навестив утром аптеку – хранилище трав, шла обратно в основное здание, я встретила Ансельма, покинувшего библиотеку. Францисканец чрезвычайно мне обрадовался и торопливо подошел. Беседуя о различных незначительных предметах, мы стали неторопливо прогуливаться по территории аббатства.

— Знаете, ваши вопросы действительно крайне занимательны, – неожиданно произнес он и обломил ветку с куста, росшего возле стены.

Он пристально вгляделся в зимние жесткие почки, отбросил ветку прочь и воздел глаза к небу, где сквозь редкие облака иногда проглядывало бледное солнце.

— Теплеет, но для весны еще рано, – сказал он. – Однако карпы, похоже, уже резвятся; давайте подойдем к рыбным садкам.

Садки эти совершенно не походили на красивые домики, изукрашенные резьбой, как я почему-то их себе представляла, а были находившимися неподалеку от кухни обыкновенными прудами, облицованными камнем. Там жили карпы; по пятницам и в пост, если из-за шторма улов морской рыбы – пикши, сельди и камбалы – не доходил до монастыря, их употребляли в пищу.

В полном соответствии с замечанием Ансельма карпы резвились; упитанные веретенообразные тела так и мелькали, а их серебристая чешуя сверкала под лучами утреннего солнца. Рыбы плавали так бодро, что маленькие волны от их движения плескались о камни. Только наши тени упали на воду, карпы понеслись к нам так же точно и уверенно, как стрелка компаса указывает на север.

— Как только они замечают людей, они сразу же ожидают корма, – сообщил Ансельм. – Не будем обманывать их ожидания.

Он сходил на кухню и вернулся с двумя ломтями черствого хлеба. Мы остановились у края пруда и стали кидать в воду хлебные крошки, которые сразу подхватывали открытые жадные рты.

— Видите ли, ваша ситуация имеет две стороны, два аспекта, – начал Ансельм, не прекращая крошить хлеб; он покосился на меня и неожиданно улыбнулся. – Я до сих пор не могу в это поверить. Вот же чудо! Бесконечна милость Господня, раз он показал его мне.

— Это замечательно, – довольно холодно проговорила я. – Не уверена, впрочем, что Его милость была проявлена ко мне.

— Неужели? Думаю, что да. – Ансельм опустился на корточки и стал разминать хлеб пальцами. – Конечно, случившееся доставило вам много личных неудобств…

— Похоже, что да, – пробормотала я.

— Но ведь их можно считать и знаком Божественной любви, – продолжил Ансельм, не обратив внимания на мою реплику. Он посмотрел на меня своим ясным взглядом и сказал: – Стоя на коленях перед Святыми Дарами, я молил Господа, чтобы Он наставил и вел меня. И там, в тиши нашей часовни, вы привиделись мне путешественником, потерпевшим кораблекрушение. Ведь это очень похоже, признайте, что сравнение удачное. Мадам, вообразите человека, внезапно попавшего в чужую страну, лишенного друзей и семьи, не имеющего средств к существованию – кроме тех, что он может раздобыть в новом для него краю. Разумеется, это ужасное несчастье, но, однако, оно способно привести к появлению новых возможностей и к счастью. Что, если новая страна окажется богатой? Найдутся новые друзья, начнется новая жизнь.

— Да, но… – начала было я.

— Итак, – убежденно сказал Ансельм, ткнув в меня указательным пальцем, – если вы и утратили прежнюю жизнь, то Господь, может быть, пожелал вознаградить вас новой, которая может оказаться и богаче, и полнее.