Книга Чужестранка, страница 435 – Диана Гэблдон

— Джейми, любимый, – прошептала я. – Иди ко мне, положи сюда голову, милый.

Маска дрогнула и исчезла; я прижала к себе крупное тело, и нас обоих сотрясли его рыдания.

К счастью, утром нас нашел невозмутимый брат Уильям. Я с трудом проснулась от звука открывающейся двери и окончательно очнулась, лишь услышав сказанное с легким йоркширским акцентом: «Доброго вам утречка».

Джейми лежал на мне всем своим весом. Медные кудри разметались по моей груди, словно лепестки китайской хризантемы. Щека, прижавшаяся к моему животу, казалась теплой и чуть влажной от пота, но спина и руки были такими же холодными, как мои бедра, открытые холодному зимнему сквозняку.

Через незашторенное окно комната была прекрасно освещена дневным светом, подчеркивавшим царивший впечатляющий разгром. Пол был усыпан осколками разбитой посуды, валявшимися вокруг опрокинутой мебели, а большие парные шандалы были брошены на гору смятых простыней и одеял, словно бревна.

Брат Уильям замер у порога с тазом и кувшином в руках. Он крайне деликатно уставился на левую бровь Джейми и спросил:

— Как вы себя чувствуете этим утром?

Вслед за вопросом повисло длительное молчание; Джейми продолжал лежать неподвижно, прикрывая меня собственным телом. В конце концов, тоном аристократа, имеющего право на некоторую грубость, он ответил:

— Я проголодался.

— Замечательно! – радостно воскликнул брат Уильям, продолжая изучать бровь Джейми. – Я отправлюсь к брату Жозефу и обрадую его.

И дверь неслышно за ним затворилась.

— Благодарю, что ты оставался неподвижен, – сказала я. – Я бы не желала стать для брата Уильяма источником греховных помыслов.

Темно-голубые глаза посмотрели прямо мне в лицо.

— Это верно, – серьезно ответил Джейми. – Моя задница в ее существующем виде вряд ли побудит кого-то нарушить заповеди. Что же до твоей…

Он замолчал и покашлял.

— Так что насчет моей? – не вытерпела я.

Он склонился к моему плечу и поцеловал его.

— Твоя сбила бы с пути истинного даже епископа.

— М-м-м-фм-м. – Теперь это типично шотландское восклицание захотелось сказать мне. – Хорошо, пусть так, но ты все-таки пусти меня. Боюсь, даже такт брата Уильяма имеет пределы.

Очень осторожно Джейми придвинул свою голову к моей. Он лег виском на сбившийся ковер и посмотрел на меня сбоку.

— Не ведаю, что из того, что я помню, было видением, а что случилось на самом деле. – Он неосознанно потрогал пальцем свежий порез на груди. – Но если хотя бы половина всего этого была правдой, я должен был умереть.

— Но не умер. – Я нерешительно помолчала и все же спросила: – Ты бы этого хотел?

С полузакрытыми глазами он медленно растянул губы в улыбке.

— Нет, англичаночка, этого я не хочу.

Лицо у него было исхудалое, темное от болезни и пережитых страданий, но мирное; морщины у рта разгладились, и взгляд прояснился.

— Однако вне зависимости от моего желания я к этому дьявольски близок, – заметил он. – Вероятно, я прямо сейчас еще не умер, потому что дико голоден. Но вряд ли на краю могилы я бы чувствовал голод.

Он закрыл один глаз, но другим, полуоткрытым, смотрел на меня немного насмешливо.

— Ты мог бы встать на ноги?

Он поразмыслил.

— Если бы от этого зависела моя жизнь, то я, наверное, смогу поднять голову. Но встать? Нет.

Тяжко вздохнув, я выползла из-под придавившего меня тела и навела порядок на постели, а затем попыталась помочь Джейми принять вертикальное положение. Он простоял несколько секунд, закатил глаза и упал поперек кровати. Я торопливо нащупала пульс на шее, около треугольного шрама под горлом; пульс был медленный, но ровный и наполненный. Обыкновенное истощение. Месяц в тюрьме, неделя тяжелого физического и нервного стресса, недоедание, раны, морская болезнь… все это привело к упадку сил даже у такого могучего тела.