Книга Чужестранка, страница 393 – Диана Гэблдон

Я посмотрела вдаль. Солнце низко опустилось и проглядывало сквозь дымку, нависшую над самыми верхушками деревьев. Воздух, казалось, отяжелел от сырости. Было похоже, что к ночи начнется снегопад: на восточном краю небосвода облака сгущались. Сумерки настанут не позже чем через час.

Я пошла по дну рва – мне не хотелось, пока можно было этого не делать, лезть наверх по крутому склону. Вскоре ров поворачивал и затем спускался к реке; вероятно, вместе с талым снегом в реку из тюрьмы уносило отбросы и нечистоты. Я добралась почти до поворота высокой стены, когда позади себя услышала еле заметный звук. Я обернулась. В ров упал камень, который на обрыве задел лапой крупный серый волк.

С точки зрения волка, я, вероятно, была неплохой заменой доступной добыче, которая лежала рядом под снегом. Конечно, меня было сложнее поймать, потому что я двигалась и могла сопротивляться, но, впрочем, я двигалась медленно и неловко. Зато я не закоченела так, что о меня можно обломать зубы, – свежее мясо с теплой кровью. На месте волка я бы долго не думала. Вероятно, он тоже так решил.

Когда я служила в Пемброкском госпитале, там лежал один американец по имени Чарли Маршалл, славный малый, общительный, как все янки, и к тому же очень увлеченный своим хобби – разведением собак (он служил сержантом в корпусе К-9, кинологом). Вместе с двумя своими собаками он наткнулся на противопехотную мину возле деревушки вблизи Арля. Он очень горевал о своих собаках, и когда я в нечастые часы досуга присаживалась у его кровати, чтобы поболтать, рассказывал о них разные истории. Между делом он научил меня, как следует, а как не следует вести себя при нападении собаки. Сейчас же мне пришло в голову, что ужасная тварь, которая подбирается ко мне, по своей природе не слишком отличается от пса.

— Эй ты, псина, – громко и уверенно сказала я, уставившись волку в круглый желтый глаз в точном соответствии с указаниями Чарли. – Ты же всего лишь собака, только очень злая, злее всех, кого мне приходилось встречать, – медленно приговаривала я, шаг за шагом отступая к стене.

Я протянула руку за спину и, нащупав твердый камень, двинулась вдоль стены в сторону угла, который оказался ярдах в десяти от меня. Я развязала шнур, стягивавший воротник плаща, и отстегнула скрепляющую края булавку, одновременно с этим рассказывая волку все, что я думаю о нем, о его предках и о его семье. Зверь, приоткрыв пасть и высунув в сторону язык, как мне показалось, слушал мои филиппики с некоторым интересом. Он, очевидно, никуда не торопился; когда он приблизился ко мне на несколько шагов, стало заметно, что он хромой, к тому же тощий и паршивый. Похоже, ему было нелегко выживать, и к тюремному двору его привела крайняя нужда. Ну что ж, чем противник слабее, тем лучше для меня!

Я нашарила в кармане плаща кожаные перчатки и надела их, после чего полой плаща обмотала руку как могла плотно.

«Обычно они стараются впиться в глотку, – учил меня Чарли. – Неотрывно смотрите собаке в глаза и поймете, когда она вздумает напасть».

Волк был худой, но не истощенный. Он весил, по моим прикидкам, от восьмидесяти до девяноста фунтов – меньше, конечно, чем я, но не так мало, чтобы я могла использовать весовое преимущество. На четырех ногах легче устоять на скользком снегу, чем на двух.