Книга Чужестранка, страница 222 – Диана Гэблдон

— Ох, Джейми!

— Ай! Ты, наверное, заметила, что Ангус отлично знает свое дело? Он всыпал мне пятнадцать горячих, и я до сих пор могу показать, по какому месту пришелся каждый удар. – Он передернул плечами при этом воспоминании. – Отметины я носил целую неделю.

Он протянул руку и сорвал с ближайшей сосны пучок иголок и растер их между большим пальцем и остальными; в воздухе сильно запахло скипидаром.

— К сожалению, после этого мне не дали спокойно уйти зализывать раны. Когда Ангус кончил порку, Дугал схватил меня за шиворот и отвел в дальний конец холла. Оттуда я должен был проползти на коленях по каменному полу до кресла Колума и оттуда попросить прощения у миссис Фиц, у Колума, извиниться перед всеми собравшимися и наконец поблагодарить Ангуса за порку. Я чуть не расплакался в процессе, но Ангус отнесся ко мне благородно: подошел и помог мне встать на ноги. После этого мне приказали сесть на стул возле Колума и сидеть так, пока не кончится собрание. – Джейми понуро опустил плечи. – Это был худший час в моей жизни. Лицо у меня горело, задница тоже, коленки были ободраны, и смотреть я мог только себе под ноги, но хуже всего было то, что мне ужасно хотелось писать. Я чуть не умер. Я бы скорее лопнул, чем обмочился на глазах у всех, но был близок к этому. Рубаха у меня насквозь промокла от пота.

Я с трудом подавила смех.

— Разве ты не мог сказать Колуму?

— Он отлично знал, что происходит, да и все в холле это заметили: я ерзал на стуле как уж. Люди заключали пари, выдержу я или нет. Колум отпустил бы меня, если бы я попросил, но на меня нашло упрямство. – Он улыбнулся немного застенчиво, на темном лице ярко забелели зубы. – Я решил, что лучше умру, чем попрошу. Когда Колум сказал, что я свободен, я облегчился не в самом холле, но сразу, как только из него вышел. Пристроился за какой-то дверью у стены и пустил струю, думал, она никогда не кончится. Вот так, – добавил он и уронил на землю пучок сосновых иголок. – Теперь ты знаешь о самой скверной истории в моей жизни.

Я ничего не могла с собой поделать: захохотала так, что мне пришлось присесть на обочине. Джейми терпеливо ждал целую минуту, потом опустился рядом со мной на колени.

— Чего ты хохочешь? – спросил он. – Это было совсем не смешно.

Но он и сам не удержался от улыбки. Я, все еще смеясь, покачала головой.

— Конечно, не смешно. История ужасная. Просто… я как будто вижу тебя: ты сидишь, зубы стиснуты, а из ушей пар идет.

Джейми хмыкнул, но тоже немного посмеялся.

— Не очень-то легко быть шестнадцатилетним, верно?

— Поэтому ты и помог той девушке, Лаогере, тебе стало ее жаль, – сказала я, успокоившись. – Ты-то знал, каково это.

Он был удивлен.

— Наверное, так, – сказал он. – В двадцать три года куда легче вытерпеть побои, чем публичную порку в шестнадцать. Уязвленная гордость причиняет самые серьезные муки, а в том возрасте особенно.

— Надо думать. Никогда еще не видела, чтобы кто-нибудь с улыбкой ждал удара по физиономии.

— После удара уже не заулыбаешься.

— М-да. – Я кивнула. – Но я думала… – начала я и запнулась.

— Что ты думала? А, ты про меня и Лаогеру, – догадался он. – Думала ты, думал Алек, думала и сама Лаогера. Я бы поступил точно так же, если бы она была не такой красивой.

Он ткнул меня под ребро.