Книга Чужестранка, страница 122 – Диана Гэблдон

— Раны от ногтей чрезвычайно опасны, – сказала я, прижигая царапины на шее. – Особенно если противник не моет руки. А я сильно сомневаюсь, что этот буроволосый вообще моется. Я не сказала бы, что сегодня вы сделали это «быстро и чисто», но вы впечатлили публику. Ваш отец гордился бы вами.

Я говорила с долей иронии и удивилась, заметив, что по его лицу скользнула легкая тень.

— Мой отец умер, – произнес он серьезно.

— Простите.

Я закончила обработку и сказала как можно мягче:

— Я в самом деле так считаю. Он гордился бы вами.

Джейми молча улыбнулся в ответ. Он вдруг показался мне совсем юным. Сколько же ему лет? Я хотела было спросить, но тут позади кто-то кашлянул.

Это оказался вездесущий приземистый Мурта. Не без веселости он поглядел на перетянутые ребра Джейми и вдруг швырнул ему маленький кожаный кисет. Джейми поймал его, и кошелек звякнул.

— Что тут? – спросил Джейми.

Мурта высоко поднял редкие брови.

— Твоя доля от ставок, парень, что же еще?

Джейми покачал головой и собрался вернуть кисет.

— Я никаких ставок не делал.

Мурта выставил вперед ладонь.

— Ты сделал дело. И заслужил популярность, по крайней мере у тех, кто на тебя ставил.

— Но не у Дугала, – вставила я.

Мурта был из тех мужчин, которые каждый раз удивляются, узнавая, что у женщин тоже есть голос, но вежливо кивнул.

— Это верно, – сказал он и добавил, обращаясь к Джейми: – Но тебя-то это не должно беспокоить.

— Нет?

Мужчины обменялись взглядами, значение которых осталось для меня загадкой. Джейми медленно выдохнул сквозь сжатые зубы и наклонил голову.

— Когда? – спросил он.

— Через неделю. Может, через десять дней. Возле Лаг-Круйме. Знаешь это место?

Джейми еще раз наклонил голову; он явно остался доволен новостями.

— Знаю, – ответил он.

Я переводила глаза с одного лица на другое – оба выглядели совершенно непроницаемо. Значит, Мурта что-то узнал. Быть может, это «что-то» связано с загадочным Хорроксом. Я пожала плечами. Как бы там ни было, со спектаклями покончено.

— Думаю, Дугал вместо этого может плясать чечетку перед публикой, – проговорила я.

Непроницаемость тотчас сменилась недоумением.

— Что?

— Ничего, не обращайте внимания. Спокойной ночи, – пожелала я и удалилась со своим медицинским коробом, чтобы найти себе место для ночлега.

Мы все ближе подъезжали к Форт-Уильяму, и я начала всерьез обдумывать план действий по прибытии.

Я считала, что многое будет зависеть от командира гарнизона. Если он поверит, что я – благородная дама, попавшая в беду, то, вероятно, даст мне сопровождающих до побережья для моего выдуманного отплытия во Францию.

Однако он может отнестись ко мне с подозрением из-за того, что я приехала вместе с Маккензи. Я не похожа на шотландку, но не примет ли он меня за шпионку? Ведь и Колум, и Дугал подумали, что я английская шпионка.

Но зачем кого-то к ним подсылать? Наверное, из-за их антимонархической деятельности, одним из свидетельств которой был сбор средств для принца Карла Эдуарда Стюарта, претендента на трон.

Но в таком случае почему же Дугал позволил мне наблюдать? Он с легкостью мог отсылать меня прочь во время этих мероприятий. Но разговоры велись по-гэльски, возражала я себе.

Впрочем, и тут есть неоднозначность. Я припомнила странный блеск в глазах Дугала, когда он спросил: «Я полагал, что вы не знаете гэльского?» Возможно, это было своего рода проверкой, на самом ли деле язык мне незнаком. Вряд ли в горы Шотландии стали бы посылать шпионов, которые не могут объясниться по меньшей мере с половиной населения.