Книга Чужестранка, страница 110 – Диана Гэблдон

— Она предназначена для налога, собранного с арендаторов нашего лэрда, – отвечал поверенный, похлопав по сумке рукой.

— Очевидно, ожидаются крупные поступления, – предположила я.

Мистер Гоуэн благодушно пожал плечами.

— Не такие уж крупные, моя дорогая. В большинстве своем выплаты поступают в пенсах и полупенсах – в мелкой монете. Не секрет, что мелкая монета занимает больше места, чем деньги крупного номинала. – Он улыбнулся быстрой кривоватой улыбкой. – Но все же эту увесистую кучку меди и серебра легче перевозить, чем остальную часть дохода лэрда.

Он обернулся и бросил взгляд на две большие, запряженные мулами телеги, сопровождавшие нас.

— Мешки с зерном и репа обладают, по крайней мере, тем преимуществом, что они неподвижны. Я не возражал бы и против домашней птицы, если она в клетках и со связанными лапками. Даже против коз я ничего не имею, хотя они причиняют определенные неудобства своей всеядностью. Одна съела в прошлом году мой носовой платок, но тут я сам оплошал – кончик платка торчал у меня из кармана. – Тонкие губы растянулись в улыбке. – В этом году я, однако, поставил одно условие. Мы не станем принимать живых свиней.

Необходимость охранять сумки мистера Гоуэна и телеги объясняла сопровождение из двадцати вооруженных мужчин в походе за рентой. Все они ехали верхом, и еще в отряде были вьючные животные, нагруженные продовольствием для всех участников поездки. Миссис Фиц, провожая меня и щедро осыпая напутствиями, предупредила также, что условия путешествия будут самыми примитивными, многие ночи придется провести, разбив придорожный лагерь.

Мне было очень любопытно, что заставило такого образованного и талантливого в своей области человека, как мистер Гоуэн, уехать в глушь Шотландского нагорья, далеко от удобств и прелестей городской жизни, к которым он привык.

— Что ж, – отвечал он, – будучи молодым человеком, я имел небольшую практику в Эдинбурге. Кружевные занавески на окнах, медная табличка с моим именем на дверях. Но мне надоело составлять завещания и акты о передаче имущества, надоело видеть одни и те же лица. Я взял и уехал, – заключил он просто.

Он купил лошадь и кое-что из самого необходимого и отправился в путь, сам не зная, куда едет и что станет делать.

— Видите ли, должен вам признаться, – продолжал он, прижав к носу платок с вышитой монограммой, – что у меня есть склонность к… авантюрам. Однако ни мое сложение, ни семейные традиции не вписывались в тот образ жизни, какой ведут разбойники с большой дороги или мореплаватели, ибо в то время именно эти области представлялись мне наиболее перспективными с точки зрения авантюр. В качестве альтернативы я выбрал дорогу, ведущую в горы Шотландии. Я думал, что, может быть, мне удастся уговорить главу какого-нибудь клана взять меня к себе на службу.

И во время своего путешествия он как раз и встретил такого.

— Джейкоба Маккензи, – произнес он с улыбкой, в которой сквозила ностальгия. – И был он злобный рыжий старый негодяй.

Мистер Гоуэн кивнул вперед, где сквозь туман светились яркие волосы Джейми Мактавиша.

— Его внук очень на него похож. Впервые я встретил его, оказавшись под прицелом его мушкета, потому что Джейкоб собирался меня ограбить и сделал это. Я без сопротивления отдал своего коня и все имущество, выбора у меня не было. Но полагаю, Джейкоб был весьма удивлен, когда я настойчиво предложил сопровождать его, хотя бы и пешком.