Книга Барабаны осени, страница 502 – Диана Гэблдон

— Не она, — повторял он снова. — Не она…

Его трясло; сказывались и последствия удара, и испытанное облегчение.

Роджер уже думал, что опустошен навеки, как вдруг в сердце обнаружился мягкий теплый комочек. Брианна…

Снаружи донеслась новая череда воплей и улюлюканья, пронзая голову Роджера сотнями тупых булавок. Он вздрогнул, и новообретенная радость отступила под натиском других чувств.

Умереть с верой в любовь Брианны лучше, чем без нее… но лучше бы вовсе не умирать… Роджер вспомнил, что видел снаружи, и к горлу подкатила тошнота.

Он кое-как подполз к Фрейзеру, надеясь, что тот еще жив. Так и было — из раны на виске текла кровь, однако жилка на горле пульсировала ровно и размеренно.

Под сломанной лежанкой стоял кувшин с водой; Роджер смочил край пледа и принялся вытирать Фрейзеру лицо.

Тот заморгал, закашлялся и поперхнулся, повернул голову набок, и его стошнило. Потом вдруг распахнул глаза… Роджер не успел и шелохнуться, как над ним навис Фрейзер, стоя на одном колене и держась за кинжал, спрятанный за подвязку.

Роджер невольно вытянул перед собой руку. Фрейзер моргнул и, застонав, тяжело осел на земляной пол.

— А, это ты, — буркнул он. И тут же снова встрепенулся: — Клэр! Моя жена, где она?

— Клэр?! Вы привели сюда женщину — в этот вертеп?!

Фрейзер наградил его неприязненным взглядом и, вытащив кинжал, посмотрел в сторону выхода. Тот, как всегда, был закрыт шкурой. Вопли окончательно стихли, хотя голоса по-прежнему гудели, словно снаружи шел оживленный спор.

— Там охранник, — предупредил Роджер.

Фрейзер снисходительно усмехнулся и одним гибким движением, как ягуар, поднялся на ноги. Из раны струилась кровь. Он на цыпочках пробрался вдоль стены и кончиком кинжала оттопырил край шкуры.

Затем, скривившись, опустил шкуру на место, вернулся к кострищу и сел.

— Там их с десяток, не меньше. Это вода?

Роджер молча отдал ему тыквенный черпак. Фрейзер напился, умыл лицо, остальное вылил себе на макушку. Смахнув последние капли, он наконец поднял налитые кровью глаза.

— Уэйкфилд, верно?

— Здесь я предпочитаю свое настоящее имя. Маккензи.

— Ага, я слышал, — невесело хмыкнул Фрейзер.

Рот у него был таким же широким, как у Брианны. А еще он точно так же поджимал губы.

— Я ошибся насчет тебя, Маккензи, — чтоб ты знал. И пришел сюда, желая эту ошибку исправить, хотя, может, такого шанса у меня не будет, — он взмахнул рукой, указывая на дверь. — Пока прими мои извинения. Захочешь сатисфакции, я к твоим услугам. Только попросил бы тебя немного подождать, пока мы не выберемся отсюда.

Роджер изумленно вытаращил глаза. После всех этих бесконечных пыток мысль о дуэли с Фрейзером казалась бредом… хотя бы потому, что им отсюда не выбраться.

— Хорошо, — пробормотал он.

Какое-то время они сидели в тишине. Костер почти прогорел, но подкормить его было нечем — охранники на всякий случай вынесли все обломки лежанки.

— Что там произошло? — спросил наконец Роджер, кивая в сторону двери.

Фрейзер протяжно выдохнул. Роджер только теперь заметил, что тот с болезненной гримасой прижимает к себе правый локоть.

— Будь я проклят, если знаю.

— Они сожгли священника? Он мертв?

Все и без слов было понятно, но Роджер не мог не спросить.

— Так он был священником? — удивленно вскинул Фрейзер рыжую бровь. — Да, мертв. И не только он.