Книга Барабаны осени, страница 305 – Диана Гэблдон

Руки Фионы гладили, успокаивали, вытирали лицо и рот.

— Ты как? — Она спрашивала, должно быть, в тысячный раз.

Теперь он нашел в себе достаточно сил, чтобы ответить:

— Нормально. Все хорошо. А что…

Ее голова придвинулась ближе, закрыв половину звездного неба.

— Не знаю. Ты пошел и исчез, а потом что-то вспыхнуло, смотрю — ты лежишь в кругу, и пальто на тебе тлеет. Я тебя облила из термоса.

Вот почему пахло кофе, а на груди оказалось сырое пятно. Он поднял руку, ощупывая грудь. На влажной ткани пальто была дыра около трех дюймов в диаметре. Кожу на груди тоже опалило; через отверстие в ткани Роджер почувствовал странно онемевшие пузыри. Медальон матери исчез.

— Что такое, Родж? — Фиона сидела рядом на корточках. Ее лицо было едва различимо в темноте, однако Роджер заметил блестящие дорожки, оставшиеся от слез. То, что он сперва принял за костер в честь праздника летнего солнцестояния, оказалось пламенем свечи в руках Фионы, которая почти догорела. Господи, сколько же он пролежал без сознания?

— Я… — Роджер начал было говорить, но умолк, не зная, что сказать. — Дай мне немного подумать, хорошо?

Он уронил голову на колени, вдыхая запах мокрой травы и горелой ткани.

Как описать подобные вещи? Это было не видение, и все же он четко запомнил образ отца. Ни звука, ни прикосновения, и все же он слышал и чувствовал. Кажется, тело наделило вещи собственным смыслом, переведя сверхъестественные метаморфозы времени в конкретные ощущения.

Роджер поднял голову с колен и глубоко вздохнул.

— Я думал об отце. Когда я проходил через камень, то думал, что если все сработает, интересно, смогу ли я разыскать его. И я… я нашел…

— Ты нашел? Отца? Ты что, видел призрак?

Роджер почувствовал мерцание свечи — Фиона перекрестилась, чтобы отогнать дьявола.

— Нет. Не совсем. Я… Я не могу объяснить. Но я встретил его, я узнал его. — Чувство умиротворения по-прежнему еще трепетало где-то внутри. — Случилось что-то вроде взрыва, я могу описать это только так. Меня что-то ударило здесь. — Пальцы Роджера коснулись ожога на груди. — И меня словно выбросило… Вот и все, а потом я проснулся. — Он ласково притронулся к ее лицу. — Спасибо, Фиона, ты спасла меня, я бы сгорел.

— Ох, да ладно. — Фиона нетерпеливо отмахнулась. — Знаешь, Родж, то, что сказано в ее книжке, ну, что драгоценные камни могут защитить… В медальоне твоей мамы было несколько камней, ведь так? Может, если бы не они, ты бы не выжил. Она ведь писала о тех, кто не выжил. Они обгорели, и у тебя тоже ожог — там, где был медальон.

— Да. Не исключено. — Роджер начал приходить в себя и с любопытством взглянул на Фиону. — Ты всегда говоришь «она». Почему ты никогда не зовешь ее по имени?

Кудри Фионы затрепетали на ветру, когда она повернулась, чтобы взглянуть на него. Уже достаточно рассвело, чтобы Роджер сумел рассмотреть в ее чертах непреклонное выражение.

— Не стоит никого звать, если не хочешь, чтобы он пришел. Ты должен бы понимать, ведь к тебе явился отец.

Волосы на руках у Роджера встали дыбом, несмотря на теплую рубашку и пальто.

— Раз уж ты сказала, — протянул он, пытаясь говорить шутливым тоном. — Я не проговаривал имя отца, хотя возможно… Миссис Рэндалл говорила, что думала о муже, когда возвращалась.

Фиона кивнула, нахмурившись. Теперь он четко видел ее лицо, и понял, что скоро рассветет. Небо на востоке заалело.