Книга Барабаны осени, страница 237 – Диана Гэблдон

— Ну и что, — возразила я, — мы женаты, поэтому делим все. Мы одна плоть, слова священника.

— Наверное, зря я тебя намазал, — буркнул Джейми себе под нос, — на меня это так не действует.

— Ты мужчина.

Он предпринял последнюю вежливую попытку освободиться.

— М-мммм. — Я зарылась лицом в рубашку у него на груди и слегка укусила. — Жадина!

Эту историю рассказывал граф Монтроз: после какой-то битвы он лежал в чистом поле, полуживой от холода и голода, и его отыскала одна юная девушка. Она стянула с ноги башмачок, размешала в нем ячменную крупу с холодной водой и накормила распростертого на земле графа, тем самым спасла ему жизнь.

Перед моим носом возникла чашка с той же самой живительной пищей, за тем исключением, что моя была теплой.

— Это еще что? — поинтересовалась я, глядя на зерна невнятного цвета, плавающие брюхом кверху в мутной водянистой жиже. Они напоминали личинок-утопленниц.

— Ячменный бульон! — гордо провозгласил Иэн, любовно глядя на чашку, словно на собственного первенца. — Сам сварил! Крупу взял в том мешке, что ты от Мюллеров принесла.

— Благодарю, — ответила я и сделала осторожный глоток. Вряд ли он все же смешивал воду с крупой в своем башмаке, хотя пахло именно так. — Очень вкусно. Очень мило с твоей стороны, Иэн.

Мальчишка покраснел от удовольствия.

— Ой, да не за что, тетя, там еще много. А может, принести тебе сыра? Только срежу корки с плесенью.

— Нет-нет, спасибо, — поспешно отказалась я. — Не сходить ли тебе на охоту? Вдруг попадется белка или кролик? Мне уже лучше, хватит силы приготовить что-нибудь на ужин.

Длинное худощавое лицо Иэна осветилось лучезарной улыбкой.

— Как же я рад, тетя, — счастливо вздохнул он. — Если бы ты видела, чем мы тут питались с дядей Джейми, пока тебя не было!

Он ушел, а я осталась лежать на подушках, раздумывая, куда бы деть чашку с бульоном. Пить его мне не хотелось, но я чувствовала себя словно кусок подтаявшего масла — мягкой, слабой, почти жидкой. Встать с постели казалось невероятно сложным.

Накануне Джейми без дальнейших возражений отнес меня в постель и там окончательно отогрел, неспешно и вдумчиво. Хорошо, что он не пошел на охоту вместе с Иэном. Бедняга насквозь пропах камфарой, звери учуют его за милю.

Заботливо подоткнув килт, он оставил меня засыпать, а сам отправился поприветствовать Дункана более формально и предложить ему воспользоваться гостеприимством нашего дома. Я слышала, как мужчины переговариваются снаружи, сидя на крылечке в лучах теплого послеобеденного солнца. Длинные, неяркие лучи проникали в комнату через окно, освещая деревянную обстановку хижины.

Солнечные лучи подсвечивали и череп. Он стоял на письменном столе в углу комнаты вместе с глиняным кувшином с букетом цветов и моим медицинским журналом, являя собой чудесный натюрморт, иллюстрирующий картину уютной семейной жизни.

Вид медицинского журнала вывел меня из оцепенения. Роды, которые я приняла на ферме Мюллера, расплывались в памяти; надо сделать записи, пока хоть что-нибудь помню.

Я зевнула, потянулась и села в кровати. Я все еще чувствовала себя полупьяной, в ушах шумело от вчерашнего бренди, все тело ломило — где-то больше, где-то меньше, однако в общем и целом работать я могла. А еще я проголодалась.

Я надеялась, что Иэн вернется с мясом для жаркого. Я не настолько глупа, чтоб набивать урчащий живот сыром и соленой рыбой; вкусный, наваристый бульон из бельчатины с зеленым луком и сушеными грибами — вот то, что доктор прописал.