Книга Дикие сны Кассандры, страница 140 – Саша Лорд

Душа ее разрывалась от боли, ярости и унижения. В глазах помутилось, голова кружилась, ноги подкашивались. Жадно вдыхая воздух, она не могла прийти в себя. Сердце вырывалось из груди. Кассандра не знала, что ответить, что делать дальше. Ей хотелось кричать, вопить, хотелось взять в руки кинжал и всадить его в холодное сердце Кедедрина.

— Зачем? — воскликнула она. — Зачем говорить? Я думала, что мы любим друг друга. Я думала, что мы…

Кедедрин с такой силой стиснул зубы, что его челюсть вот-вот грозила расколоться на части. Он любил ее! Он любил ее всем сердцем, но в этот момент не мог сказать Кассандре всей правды. Он не мог рисковать ее жизнью. Ему надо было спасать ее. Хорошо, что она ненавидела его в эту минуту. Ненависть придаст ей силы, пока он докажет ее невиновность.

Подувший с улицы ветерок растрепал ее волосы, и одна прядь коснулась щеки Кедедрина. Вдруг откуда-то залетел голубь, и, несколько раз взмахнув крыльями, уселся на балку под сводами церкви. Кедедрин сразу вспомнил, как они с Кассандрой резвились на перекладине недостроенной церкви. Да, она соблазняла его, но не с помощью колдовской магии. Она просто покорила его сердце, но не путем обмана. Она стала частью его души, его второй половиной. Они оказались созданы друг для друга, но в этом не было ее вины. Так вышло.

— Между нами ничего общего, — сухо оборвал ее Кедедрин. — Ты всегда знала, что для меня существует только одна цель — вернуть себе титул. Если я женюсь на Корине, у меня будет все, о чем я мечтал.

«Все, кроме тебя. Но мне нужна только ты», — добавил про себя Кедедрин.

Мучительная боль пронзила сердце Кассандры. Она закрыла глаза. В горле ее клокотали рыдания, но она подавила их прежде, чем они вырвались бы наружу. В ее душе бушевала нестерпимая ярость. И вдруг произошло чудо. Кассандра словно онемела. Боль куда-то ушла. Гнев и унижение исчезли, как только что пронесшийся порыв ветра. В душе стало пусто. Она больше ничего не чувствовала.

— Она виновна, — гласил приговор епископа.

В церкви поднялся невообразимый шум и свист. Некоторые из замка, знавшие Кассандру, в ужасе отвернулись от нее, другие выкрикивали непристойности, стуча по скамьям.

Открыв глаза, Кассандра кивнула и, повернувшись, зашагала к выходу, за ней — Кедедрин, епископ, Дэвид Маккеферти и Роберт.

Вслед девушке посыпался град тухлых объедков, и Кедедрин отскочил назад, многозначительно посмотрев на Роберта.

— Не отходи от нее, — приказал он дворецкому, — смотри в оба.

Роберт кивнул. С отсутствующим видом Кассандра мельком взглянула на него.

Кедедрин хотел дотянуться до нее, сказать, что все будет хорошо. Ему хотелось оградить ее от сыплющегося на нее мусора, сказать, как он любит ее.

Выйдя из церкви, епископ поднял руку, призывая к тишине.

— К утру разожгите костер. Как только солнце взойдет над горизонтом, мы предадим ведьму огню.

Разъяренная толпа была возмущена отсрочкой казни до следующего утра, но епископ, невзирая на протест, приказал Роберту увести Кассандру и кивнул Кедедрину.

Кедедрин в ответ сделал легкий кивок в сторону епископа. В его распоряжении была всего одна ночь, чтобы доказать невиновность любимой.

После того как Кассандру снова увели в темницу и на ночном небе взошла луна, в главном зале Эбердурского замка раздался легкий стук в дверь для прислуги.