Книга Звезда бессмертия, страница 37 – Анна Чернышева

Лена с Ирой усаживаются на скамейке, мы с Машей мечтательно смотрим в даль, где за ровным рядом облетевших тополей видна дорога, шмыгают туда сюда автомобили. Там свобода, там люди! А здесь за нами неусыпно следит грузная недовольная врачиха. Спрятав руки в рукава своей куртки, она стоит у нас за спиной, у двери в больницу. Погодка ей явно не нравится. Врачиха хмурится и поеживается.

Тягучую нудную действительность резко прерывает неприятный звук. Врачиха за нашими спинами оглушительно чихает, сморкается, вздыхает и скрывается за дверью. В тоже мгновение, стоявшая как соляной столб Верка, одним прыжком пересекает нашу клетку и оказывается возле скамейки, сталкивает с нее Ирку с Леной, прыгает на сиденье. Одна из досок ломается, Верка набрасывается на нее, отламывает совсем и бросается с доской в руках к ямке, через которую выбралась собака. С озверелым выражением лица она начинает ковырять землю обломком доски, стараясь увеличить ямку. Мерзлая земля и щебень поддается ее напору, отверстие быстро растет и пять минут спустя Верка бросает свою доску, садится на землю и лезет под сетку. Ей удается легко протиснуться, она вскакивает на ноги и мчится к заветной дороге.

Все словно застыв, смотрят ей вслед. Мне кажется, что это происходит во сне, а во сне можно все. Сердце у меня замирает, сама себя не помня, я подбегаю к яме, повторяю Веркин маневр, и завалившись на спину ногами вперед лезу под сетку. Я благополучно пробираюсь дальше, дальше и вдруг застреваю. Приходится отогнуть край сетки, для того чтобы освободиться. Я вскакиваю на ноги, не отряхивая джинсы и куртку бегу, что есть сил, следом за Веркой.

Вожделенная дорога быстро приближается. Верка поворачивает куда-то в сторону и пропадает из виду. Я подбегаю к дороги, вижу притормаживающий перед остановкой автобус, машу руками, бегу к нему. Опаздываю, опаздываю! На мое счастье, водитель решил меня подождать. Влетаю на заднюю площадку, двери сразу закрываются. Я сквозь них последний раз вижу злополучную больницу. Держусь за поручень, поворачиваюсь к пассажирам. Сидящая рядом, бабка смотрит на меня недовольно и с подозрением. Я негромко, но так чтобы слышала не только она, объясняю:

— На работу опаздываю, бежала на автобус, поскользнулась, упала.

Я старательно нарочито неторопливо отряхиваюсь. Бабка потеряв ко мне интерес отворачивается к окну. Стою на задней площадке, смотрю в большое запыленное стекло. Автобус быстро едет вперед, подпрыгивает на колдобинах, а мое сердце скачет от радости. Хорошо, что никто сейчас не видит моего лица, растянутого счастливой победной улыбкой. Ни о чем думать я не способна. Будь, что будет!

Долгое автобусное путешествие заканчивается, я выскакиваю, так и не заплатив. Чтобы добраться до дома, придется еще столько же трястись на троллейбусе. На остановке долго торчать не приходится, вскоре я уже втискиваюсь в душную тесноту очередного транспорта. Качаюсь зажатая, как сельдь в банке, нет нужды даже держаться. А мне хорошо, я улыбаюсь! Просто-напросто, я ярко представляю как вернусь домой, наполню ванну, и буду лежать в душистой пене. Удовольствие доставляет даже прозаическая мысль о родном унитазе. Своем собственном! Самым ужасным, в далекой уже психушке, для меня были походы в туалет по длинному холодному коридору в сопровождении злой санитарки. Дверь без щеколды и вечный окрик: «Быстрей давай!». Я улыбаюсь тому, что кошмар закончился, разглядываю пассажиров от нечего делать.