Книга Звезда бессмертия, страница 165 – Анна Чернышева

— Неужели уже солнце всходит? – подивилась я.

— Рано, слишком рано. Да и свет совсем другой, какой-то красный, неверный. Смотри как тени заметались из стороны в сторону. Что-то стряслось в доминиканской крепости.

Я задрала голову, чтобы посмотреть на верхние зубцы крепостной стены и отпрянула.

— Пожар! Там же пожар!

— Видно много богатств накопили святые отцы, раз горит так ярко.

Над краем крепостной стены метались длинные рыжие языки пламени, поднимался густой черный дым.

— Там же Ганс! – в ужасе воскликнула я.

Я бросилась к дубовой дверце, стала стучать в нее кулаками, бить ногами.

— Откройте!

Ответа не последовало, но от очередного удара дверь сама отошла и открылась. я рывком распахнула ее, заглянула внутрь. И сразу закашлялась. Из открывшегося отверстия в стене, валил едкий, серо-желтый дым.

— Что это?

— Видно, правду говорят, что отцы доминиканцы алхимики, – откликнулась Гретта.

Я не дослушав ее, ринулась внутрь горящей крепости. Темный коридор был узким и очень низким, мне пришлось двигаться согнувшись в три погибели и закрывать лицо краем плаща, чтобы мерзкий дым не лег в глаза и рот. Когда «крысиная нора» кончилась, узкая винтовая лестница повела меня куда-то вниз. Я торопилась, спускалась туда, где еще не было дыма, но спертым тяжелым сырым воздухом дышать было еще труднее. Когда мне уже показалось, что я бегу совсем не туда, я услышала впереди человеческие голоса:

— Эй, что там на верху? – спросил меня, скрипучий стариковский голос.

— Пожар, – выдохнула я.

— Вот черти! Решили нас спалить не дожидаясь публичной казни.

— Пусть палят! Лишь бы сами монахи погорели! – донесся с другой стороны злой женский голос.

— А я им компанию составлять не желаю! Пусть подыхают сами по себе!

Мне показалось, я услышала рассерженный голос Ганса, но ничего не могла различить в полной непроглядной темноте подземелья.

— Что это за место? – в отчаянии воскликнула я.

— Тюрьма, конечно! – хрипло рассмеялся старик. – тюрьма отцов-инквизиторов.

— А ты чаго тут делаешь? – спросила женщина. – еду принесла, иль сама костра ждешь?

— Да это ко мне, – услышала я хохот Громилы. – Заморыш, ты ли это?!

— Я пришла тебя забрать, – громко объявила я.

— Вот это заявление, – восхитился «Кроха», – Анхен, ты прелесть!

— Только я не знаю, как это сделать, – призналась я.

— Это как раз, очень просто, монахи долго не думали, и заперли все двери снаружи на обычный засов. Они же не знали, что найдется наглец вроде тебя.

— Но я совсем ничего не вижу! – пожаловалась я.

— Вчера у монахов был факел, пошарь там, у самого входа.

Я стала шарить руками вокруг себя, но везде натыкалась только на пустоту, или на шершавые сырые камни стен. Я сделала шаг назад и почувствовала под ногой что-то твердое. Наклонившись, подняла с грязного пола настоящее огниво. Пошарила еще, нащупала все необходимое и сама удивилась, как быстро мне удалось зажечь факел, прикрепленный высоко на стене. Когда его охватило пламя, я увидела коридор с потемневшими дверями по обеим сторонам. Каждая была задвинута тяжелым засовом.

— Неужели за каждой из них люди?! – ужаснулась я.

С лихорадочной поспешностью я бросилась отодвигать первый засов. Он был тяжелый, старый, неподатливый. Я почувствовала себя слабой и беспомощной. Но мне удалось таки справиться с преградой, дверь открылась… Громилы там не было! Справиться со следующим засовом мне помогала только что освобожденная мной женщина. Вместе мы сумели открыть камеру и выпустить высокого старика, нескладного подростка, и совсем уж изможденную старушку, запертыми остались только две камеры.