Книга Звезда бессмертия, страница 118 – Анна Чернышева

А незнакомка, словно испытывает твердость моих намерений, улыбается кокетливо, точь-в-точь как в моем сне.

— Как вы думаете, а мне пойдет черный, вот этот трикотажный костюмчик, мне кажется он вполне удобоваримый.

— Тебе черный никогда не шел, – чуть не ляпнула я, но вовремя спохватываюсь и произношу вполне вежливо:

— Я думаю, вам стоит поискать что-то повеселей, черный, конечно, классика, но уж больно скучно. Может вам стоит посмотреть вот эти темно-голубые брюки и блузку?

— Пожалуй, я зря недолюбливаю это цвет. В моем гардеробе уже переизбыток красного.

Дама с азартом перебирает на вешалке наряды, а я борюсь с неизвестно откуда-то взявшимся желанием: накупить ей подарков! Бред! Я же решила жить как нормальные люди, и не прислушиваться ко всяким странностям. Ерунда это все! Подумаешь тетка показалась знакомой. Глупости! Все это я придумала! Ерунда! Ерунда! Ерунда!

Фокус с магазином не удался!

Выхожу на улицу в настроении еще более паршивом, чем до этого. Не могу придумать чем себя занять надо срочно найти что-нибудь очень современное и беззаботное. Даже с Сашей не хочется встречаться. Он опять заговорит про свои приключения в средневековье, еще о чем-нибудь в этом вроде, а я не хочу! Больше не хочу ничего вспоминать! Шагаю по широкому проспекту в мрачной решимости положить конец «этому» не знаю чему. Меня все бесит! Ветер слишком холодный, снег слишком колючий, дома облезлые, собаки драные, прохожие уроды!

И чего я собственно взъелась на весь белый свет? Все хорошо, сейчас приду домой, напьюсь горячего чая, а лучше кофе, поглажу Пальму, мне даже становится смешно, нормальных кошек гладят по пушистой шерстке, а у моей «чебурашки» придется щупать уши, чтоб хоть немного приблизиться к приятному процессу. Мои старания по улучшению настроения начинают приносить свои плоды. Встречные люди перестают казаться отвратительными, погода становится приятной, я не спеша возвращаюсь домой, строю радужные планы.

— Не смей этого делать!

— Стой! Стой! Стой только!

Истеричные вопли грубо нарушают мою прогулку.

— Ну, кто так орет?

Тихо спрашиваю я, не рассчитывая на ответ, но мне принимаются объяснять сразу несколько человек:

— Девчонка, дура!

— Хочет из окна прыгнуть!

— Только, только ее из психушки выпустили, она видно обратно захотела.

— И чего бабе не иметься?

Во дворе дома, мимо которого я дефилирую, собралась целая толпа, некоторым даже не хватило места, и они стояли рядом на улице, довольствуясь тем, что было слышно из двора. Я тоже останавливаюсь возле них, хоть и терпеть не могу всяких зевак.

— Маша, не прыгай, зачем тебе это надо?

«Маша, из психушки?» – настораживаюсь я. И начинаю пробираться во двор. Обогнув дом, задираю голову. На балконе, седьмого этажа, типовой многоэтажки, вижу женскую фигуру в белом платье. Если бы увидела это в фильме, назвала бы этот прием театральным, а в жизни это выглядело страшено и одновременно прозаично. Я сразу узнаю свою соседку по палате, в больнице, ту, что казалась такой нормальной и сочинила сказку про цыганку. Маша совсем не изменилась. Вопреки голивудским стереотипам, она аккуратно причесанна, хорошо одета, стоит на краю балкона в модельных туфлях, не кричит, не плачет, кажется ждет, пока разойдутся зрители. Снизу, некоторые пытаются с ней разговаривать, кричат, убеждают не прыгать. Самоубийца на них не реагирует, сосредоточенна на чем-то своем. Мужчина рядом рассуждает с видом знатока: