Книга Восстанавливая равновесие, страница 89 – Айрин Серпента

— Представь меня им, Нума, – напряжение в голосе Эрика подсказало, что он просил её об этом не раз.

И совершенно для него неожиданно Нума Алессандрос пожала плечами.

— Мама, отец, это мой любовник, Эрик Берндт.

Диандра заплакала, Черил и Кассия переглянулись и захохотали.

— Бедный папочка, – задыхаясь, шептала Кассия. – Нас будет судить преступница…

— Вы сговорились! – Никос затравленно озирался по сторонам. – Сговорились довести меня до безумия и подучили маленькую Надин…

— Да, сестричка, – без всякой жалости Кассия уставилась хищно сверкающими глазами на своего близнеца, – похоже, ты в меньшинстве. Как же так, такая красивая – и осталась без любовника?

Надин истерически взвизгнула:

— Я… я не такая, как вы! Вы распутницы!..

— Бедная моя Спящая Красавица, – с клыков Кассии готова была закапать кровь жертвы, она придвигалась к сестре всё ближе, словно чудовище из кошмаров.

Айк оказался к Надин добрее.

— Прекрати, – он обнял Кассию с такой силой, что той трудно стало дышать.

— Что за пошлое шоу! – внезапно с досадой проговорила Нума совсем не царственным голосом. – Как можно колдовать в такой обстановке?

Она раздражённо провела рукою по волосам, и электрические вспышки погасли.

— Горе вы моё! Обе… нет, все пятеро. Костаса уж я не считаю. Отец, ты, что, позвал меня для того, чтобы я сочетала этих молодых идиотов, – она поочерёдно показала на Кассию с Айком и Черил с Хельмутом, – законным браком? Так я этого делать не стану. Они совершеннолетние, пусть живут, как им хочется.

— Спасибо, – с чувством проговорила Кассия.

— Заткнись, – Нума метнула на неё недовольный взгляд. – Как раз тебя не мешало бы приструнить немножко. Ты за него замуж собираешься?

— Нет, нет, – Кассия решительно помотала головой.

— Я тоже хочу сказать своё мнение! – возмутился Айк.

— Бедлам, – Нума на миг возвела глаза к небу. Точнее, к прозрачному куполу, заменяющему в спальне Кассии крышу. – Что же ты хочешь, юный киллер?

Поймав выражение глаз Айка, Эрик шагнул вперёд и закрыл своим телом любимую.

— Нума, проверь тормоза, – тихо предостерёг он.

Гречанка неожиданно улыбнулась, и Айк растерял весь свой гнев, зачарованно уставившись на неё. Золотое сияние окутало Нуму – но это было не следствие сложной химической реакции или очередной фокус, а её собственное обаяние.

— Обожаю быть невыносимой, – морщинки в углах зелёных глаз лучились весельем. – У королев это лучше всего получается. А бедному Эрику постоянно приходится играть передо мной роль дорожного знака «Breaks On»^[4]*. Порой я бываю так отвратительна, что сама от себя прихожу в восторг.

— А окружающие? – себе под нос пробормотал Эрик. Но Нума услышала, и взгляд зелёных глаз внезапно стал острым, колючим, ледяным.

— Берндт, ты – моя собака, – чётко проговорила она. – А собака должна молчать. Если тебе что-то не нравится – убирайся вон.

С растущим чувством неловкости Айк наблюдал за лицом Эрика Берндта. Он-то считал Кассию резкой временами и неженственной, но вот её сестра – настоящая сука! Судя по ледяному спокойствию Эрика, Нума Алессандрос унижала его публично не в первый раз.

— Ты не получишь сегодня десерта, Нума, – не глядя по сторонам, Берндт ушёл. Царственная возлюбленная проводила его долгим взглядом, и, видя выражение глаз сестры – тоску, раскаяние, сопротивляющуюся гордость, Кассия словно прозрела. С пугающей чёткостью она поняла, что прощена, что трагедия брака Нумы и Дитриха оставлена в прошлом и забыта. Сердце Нумы спустя восемь лет раскрылось для новой любви.