Книга Восстанавливая равновесие, страница 109 – Айрин Серпента

— Где госпожа Алессандрос?!

Сёстры, не сговариваясь, обернулись на паникующих будущих отцов, потом наклонились вперёд и соединили руки, образуя равносторонний треугольник. Их звонкий весёлый смех разнесла по двору вода бассейна.

— Ну что, девочки, тройная свадьба в один день?

Нума внезапно нахмурилась, убрала руки.

— Ой, мне пока нельзя планировать счастье. На мне долг…

На поиски Дитриха фон Груеца, бывшего мужа Нумы, был отправлен сверхкомпетентный секретарь Игнасиус, и он же нашёл его в маленьком отеле в Барселоне, в одиночестве просматривающего бокс с комментариями на испанском языке. При том уровне шнапса, что булькал у Груеца в крови, испанский язык казался ему почти родным.

Немецкий аристократ немедленно протрезвел, узнав, что он требуется пред светлые очи Нумы Алессандрос. Игнасиус помог со своей стороны вернуться в сознание парой литров кофе, ледяной водой на голову – и уже утром они вылетели на Кипр, отправив капитану яхты фон Груеца телеграмму с приказом так же двигаться морем в сторону Кипра.

Выяснилось по прилёту, что их поспешность была излишней, и Дитрих Груец ещё три дня прожил в отеле в Протарасе, ожидая, пока Королева Нума будет готова к церемонии.

На этот раз всё происходило при свете дня, и не в Дворце Правосудия, а на залитой солнечным светом поляне перед ним. Ничьё присутствие не ограничивалось, пришли и отец, и мать, и сёстры Нумы со своими наречёнными, однако благоразумно держались в толпе жителей острова – те никогда не упускали возможности впечатлиться своей Королевой.

Нума была одета торжественно – в красное платье, как невеста, с традиционным передником и головным убором бордового цвета, вышитыми золотой нитью. Дитрих фон Груец стоял перед ней в холщовой рубахе грубого кроя и чёрных штанах-vrakes, принятых у киприотов, коротких, не закрывающих лодыжки. Он был босиком, однако держал лицо, наступая на мелкие камешки, даже не морщился. Жители острова знали, что когда-то именно этот человек увёз с Кипра их Королеву, но не могли найти в поведении Дитриха повода презирать его. Тем более, что сама Королева сегодня отпускала его.

Под мерный речитатив местных девушек, очень тихо поющих какую-то песнь, Нума подозвала к себе Дитриха. Рука распорядителя потянула его на колени, однако немец в последнее мгновение преклонил лишь одно. Поза почтения вполне удовлетворила Нуму. Она кивнула – распорядитель отошёл на десять шагов назад. Говорила женщина очень тихо, её слова сейчас не предназначались ушам окружающих.

— Восемь месяцев, муж мой, мы прожили в счастье. Восемь лет мы прожили в горе. Ныне время печали нашей заканчивается. Я ухожу в новую жизнь, – её взгляд рассеянно скользнул по взволнованному лицу Эрика. – Я отпускаю в новую жизнь тебя.

Груец вздохнул, дёрнулся, порываясь что-то сказать. Слова застыли на его языке, остановленные жестом Нумы.

— Дитя, растущее в моём чреве, усилило мой дар. Ты станешь отцом, не пройдёт и года. Но не ищи мать для своего сына – она найдёт тебя сама. Найдёт совсем скоро. Ты вырастишь своего сына, не умрёшь после его рождения. Увидишь и внуков. Это станет наградой тебе за храбрость, ведь ты уже готов был и умереть, только бы принести новую жизнь миру.

Губы Дитриха дёрнулись в некрасивой нервной улыбке. Нума торжественно кивнула: