Книга Жизнь точки на карте, страница 136 – Айрин Серпента

Несколько излишне худощавая женщина, одетая в поношенную чёрную футболку и джинсы, прошла босиком по покрытой росой зелёной траве к коровнику. Волосы на её голове были завязаны в простой «хвост» и закрыты бейсболкой. Ненакрашенное лицо – совершенно спокойно. В пять часов, сразу после восхода, она вот уже четыре месяца каждое утро доила своих красавиц. Две коровы – и молока было более чем достаточно. Ей хватало малого, остальное молоко она дважды в день относила в гостиницу в километре от её дома. Четыре километра пешком – чтобы услышать звенящую чистоту воздуха швейцарских Альп. Слова приветствия и прощания с милой семейной парой, держащей гостиницу – все потребности в человеческом общении этим удовлетворялись. Как и полгода назад, женщина не хотела больше ничего.

Она погладила корову по носу с коричневым пятнышком.

— Доброе утро, дорогая.

Глава 50

В апреле Ли Лоуренс Торнтон переквалифицировался. Благородно размеренная жизнь успешного писателя надоела ему до чёртиков. Раньше он мог в течение полугода или даже дольше бродить по разным уголкам планеты, чувствуя себя подобно беременной женщине – зреющий в голове сюжет заменял ему младенца в утробе. Он слушал разговоры в парках, наблюдал сценки в магазинах, метро, на улицах, читал газеты – и накапливал материал, который потом умело встраивал в ткань повествования. И вдруг неожиданно, с наступлением первой весны без Хилари, материал перестал быть его слугой, он превратился в господина. Подслушанное, увиденное, прочитанное отказывалось подолгу храниться на полочках памяти, требовало оценить его и поделиться – немедленно, пока горячо, пока актуально – с другими.

Именно в эти дни загадочного творческого кризиса на него вышел продюсер крупной радиосети. С предложением вести свою программу для молодёжи. О мечтах, путешествиях, самореализации, важности семейных уз – обо всём, что волнует молодое поколение и что хотело бы ему передать поколение повзрослевшее. Свободу выбора тем для Ли Торнтона никто не ограничивал.

Программы выходили в эфир раз в неделю, по четвергам после десяти часов вечера. Каждый выпуск длился тридцать минут, с учётом звонков слушателей – иногда и такое случалось, иронически ухмылялся Торнтон. Он, разумеется, скромничал, его передачи слушали, их ждали, хотя и не вся Америка и даже не вся Индиана замирала у радиоприёмников, затаив дыхание. Ли Торнтон разговаривал с думающими людьми, панки, неонацисты, поколение граффити не были его аудиторией.

Вести передачи ему помогала милая женщина-звукорежиссёр по имени Сейбл, о которой Лоуренс долгое время ничего не знал. Он не спрашивал, она не откровенничала. Но ночные эфиры шаг за шагом сближали их – и до чего же здорово было узнать, что в прошлом Сейбл не было ничего яркого, выдающегося, запоминающегося! Ни мужа-дипломата, расстрелянного террористами, ни отца-миллиардера и собственной промышленной корпорации, отнимающей всё время от личной жизни. Ранний брак, двое детей, развод из-за различных планов на будущее, проживающий в другой части североамериканского континента бывший муж-бухгалтер, давно уже устроивший свою жизнь. Вся неяркая биография Сейбл давала основания считать, что так же спокойно эта жизнь и завершится. Окончательно вырастут и разъедутся дети, Сейбл останется одна в своём домике, так и работая на радио на полставки звукорежиссёром, а свободное время будет посвящать волонтёрской деятельности в местном доме престарелых или приюте для животных. И Сейбл Джейкобс будет полностью счастлива, и городок Ренселер в штате Индиана.