Книга Дом там, где твое сердце, страница 96 – Айрин Серпента

— Марис.

Тоненький силуэт в юбке «колокольчиком» замер в проёме двери. Редкий гость, как по заказу! Элиза явно не ожидала, что в кабинете не будет гореть свет, и растерялась. Она не находила хозяина кабинета, а вот он преотлично видел её благодаря свету газовых рожков в коридоре.

— Я здесь, – слезать с подоконника Марис не собирался. Она пришла к нему вряд ли со светским визитом, вот и пусть терпит отсутствие манер. Если крестьянка Лиз вообще знает об их существовании.

Элиза двинулась на голос. Пять неуверенных шагов, и вновь замерла в растерянности.

— Ну где ты? Хотя бы говори, чтобы я знала направление!

— Что тебя привело? Неужели поделишься новостью?

Лиз покраснела в темноте, догадавшись, о чём он спрашивает.

— Мне пока нечего сказать.

Марис зевнул – и погромче, чтобы она поняла, насколько ему неинтересна и раздражительна данная тема.

— Ну тогда возвращайся к себе и жди дальше.

Лиз напряглась.

— Нет.

— Нет? – Марис предельно удивился. Давненько ему никто не противоречил. Соскочив с подоконника, он в три шага оказался прижатым к тоненькой, упрямой, отчаянно одинокой фигурке в бальном платье. Ей, видимо, горничная не сказала, что так парижские дамы одеваются только на выезд. А может, одевалась с помощью Ренаты…

— Я буду рад, если ты передумала насчёт платонического характера нашего ожидания.

Злое сопение в темноте – и неожиданное:

— Я пришла поговорить о сестре!

— О малютке Рене? Что о ней говорить? – он чувствовал – Элиза злилась. Вот только отчего?

— Зачем ты даёшь Ренате надежду? Зачем обещаешь оставить её при себе? – девушка гневно шипела. – Неужели не понимаешь того, что глупышка уже влюблена в тебя?

Бесконечное удивление Мариса вылилось в циничный смех:

— Вот как! Приятно.

— Чего тебе приятно, дурак?! – вскрикнула Элиза. – Как ты не понимаешь, Рената – ребёнок ещё, юная девочка…

— Две юные девочки лучше, чем одна… Ай! – ощущение ногтей, впивающихся в щёку, Марису не понравилось. Но и сбежать Лиз Линтрем он не позволил. Их отношения пора было двигать с мёртвой точки. Только куда, если ласку она не ценит, на заботу шипит дикой кошкой, и только хамство будит её.

— Ты. Не прикоснёшься. К моей. Сестре.

— А и ничего подобного, – Марис не стал объяснять, что не видит в малолетней Ренате ничего завлекательного. – Я здесь хозяин. Захочу – прикоснусь. Но лучше бы я прикоснулся к тебе.

С этим Марис тянуть не стал. Задрав сзади пышные юбки, он сжал округлые ягодицы ладонями и усадил Элизу на подоконник. Курс на упрощение дамских нарядов в парижской моде последних лет оказался весьма кстати. Руки нащупали край чулок… и всё. Панталон Элиза не носила.

К такому Марис оказался не готов. Оба замерли истуканами, тяжело дыша. Неужели сейчас это случится, и она узнает… Стронберг отступил назад, выпуская стиснутые в пальцах оборки, Лиз с трудом удержалась от проклятия, которое этот мог понять неверно.

Марис не поднимал взгляда выше разглаживаемой им юбки. Голос его звучал напряжённо:

— Так что, Лиз, принесёшь себя в жертву вместо Ренаты?

Женщина в отчаянии закрыла глаза. Попросить его, что ли? А может, просто убить, чтобы не мучился?

— Стронберг! – она не на шутку вспылила. Спрыгнула с подоконника, вызывающе качая бёдрами, прошла к двери. И обернулась, чтобы нанести coupe de grȃce оттуда. – Ты… идиот!