Книга Дом там, где твое сердце, страница 45 – Айрин Серпента

Упоминание о малышах являлось единственной критической точкой в их отношениях – не было никакой возможности убедить Омара Лалие в том, что матерью его сыновей может стать всякая женщина, а не только Лиз Линтрем. По счастью, тема эта в их разговорах появлялась не часто. Больше всего он хотел знать о её бывшем хозяине, их взаимоотношениях, собираясь, наверное, учиться на чужом опыте, чтобы не допускать промашек Стронберга, которыми тот отпугнул от себя Лиз.

— Не понимаю, – расположившись, как и в первый раз, на подушках, он прижимал к себе упругое тело девушки так, что её волосы покрывали его сильные бёдра. – Почему ты обиделась на его слова? Он сделал тебе комплимент, сказав, что хочет тебя.

— В этой стране так себя не ведут. Шведские девушки воспитаны по-другому. То, что говорил мне Стронберг, чаще всего было пошлостями.

— Вот как? – задумчиво повторил араб. – А если я скажу, что твои волосы похожи на жидкий жемчуг и сияют так, словно в них запуталось солнце, а твои глаза, – он потянулся к её лицу и запечатлел лёгкий поцелуй на губах, – такие загадочные и тёмные, говорят об ожидающих нас ночах наслаждений – это тоже окажется пошлостью или дерзостью?

— Нет, наверное, – Элизабетта растерянно пожала плечами.

— Тебе приятно это слышать?

— Каждой женщине приятно услышать о том, что она красива.

— А о том, что она соблазнительна – разве нет?

— Опять то же самое! – Лиз покраснела. Ему очень хотелось знать, от ярости или стыда. Он предпочёл бы ярость.

— Ради Аллаха, перестань смущаться своего тела! – он поднялся рывком, усадил её к себе на колени. – Такое прекрасное тело, как у тебя, не так часто встречается…

— Уж не думает ли мой господин, что я – просто неодухотворённый кусок плоти? – с раздражением осведомилась Лиз, делая попытку вырваться.

— Думает, – так же сердито подтвердил Лалие. – Потому что единственное, что в тебе настоящее – вот, вот, вот! – он провёл пальцами по её губам, грубо потискал грудь и, несмотря на сопротивление, просунул руку между крепко стиснутых девичьих бёдер. – И это всё, что от тебя будет нужно мужчине, а вовсе не разговоры, – он не удержался от искушения пошевелить пальцами в своём уютном горячем убежище.

Лиз застонала чуть слышно, вцепилась ногтями в его руку:

— Лалие…

— Да, милая? – насквозь фальшивым невинным голосом переспросил он. – Может быть, ты желаешь, чтобы я закончил то, что сейчас делаю? Хочешь сгореть в единственном огне, который возрождает из пепла, а не превращает в него? – он продолжал её ласкать обеими руками, потом наклонился и поцеловал виднеющуюся под полупрозрачной тканью грудь, с давно забытым волнением ощутив, как мгновенно напрягся в ответ под его ладонью нежный сосок.

Ругательство, вырвавшееся сквозь стиснутые зубы Лиз, отвлекло его.

— Новое слово. Это по-шведски?

— Нет, по-гречески!

— Ты и греческий язык знаешь?

— Перестань, Лалие, – она с отвращением уставилась на его руки – ухоженная смуглая кожа, длинные пальцы с серебряным лаком на ногтях, гармонирующим с сиянием аквамаринов в браслетах на запястьях. Лиз отодвинулась. – Не знаю, каких демонов ты вызываешь, чтобы сотворить такое со мной, да и не хочу знать. Я не хочу, чтобы ты делал это!

— Не хочешь? Ха-ха, – так же жёстко отозвался её хозяин, не сводя глаз с напряжённой женской груди. – Я купил тебя не для того, чтобы показывать гостям или держать за стеклом, как величайшую драгоценность. Ты здесь для моего удовольствия и доставишь его мне сполна, – быстрым движением – Лиз даже не сообразила, что происходит – он прижал её своим телом к постели, закинул наверх руки… и, даже не поцеловав, отпрянул. С саркастичной улыбкой на губах он любовался ею. Лиз разозлилась, рванулась вперёд, чтобы ударить его, но осталась на месте. Испытывая чувство, близкое к ужасу, она кинула взгляд на свои руки – запястья накрепко были привязаны к столбикам кровати – произведениям ювелирного искусства из золота и драгоценных камней разного цвета.