Книга Дом там, где твое сердце, страница 142 – Айрин Серпента

— Доктор, – голос мадам Лалие тоже дрожал, но было заметно, что она пытается с этим справиться, – если у вас есть знакомства среди специалистов по психам, самое время звонить им.

— Почему вы так говорите? – заинтересовался Пьер Ранжер.

Голос шведки, и без того слабый, упал до шёпота:

— Потому что я не имею ни малейшего понятия, о чём говорит Белль.

Женщина, сидевшая по другую сторону стола, была невероятно привлекательна. Говоря по правде, она была так ошеломляюще, сногсшибательно красива, что у Франсуа-Рэймона Дюма, сорокатрёхлетнего магистра философии и главного авторитета столицы по всем смежным наукам, при её появлении в дверях его кабинета перехватило дыхание, и он замер с историей болезни предыдущего пациента в одной руке и надкусанным бутербродом в другой. Разным мужчинам нравятся разные типы женщин – или не женщин вообще; но доктор Дюма, холостяк со стажем, был страстным поклонником стройных блондинок с растрёпанной копной волос, отливающих то золотом, то серебром в зависимости от освещения, и с большими глазами, лучистыми, словно драгоценные агаты, от стоящих в них слёз. Кстати, о слезах. Посетительница могла стать просто богиней, если 6ы хоть на минуту перестала плакать. Пусть не минуту – Франсуа-Рэймон чувствовал, что несколько завышает свои требования. Пятнадцать секунд. Но вот уже почти полчаса, как божественное видение уделяло этому бессмысленному занятию – пролитию слёз – всё свое внимание. Но никакого громкого плача, ни-ни! Зрелище столь деликатное – крупные жемчужные капли, стекающие в шёлковый, обшитый кружевами, тканевый клочок – заставило бы сжаться сердце любого мужчины, даже, вполне возможно, серийного убийцы, разыскиваемого за истребление женщин по всей Европе. Такие мелочи, как еле слышная икота и покрасневший носик, не смущали очарованного взора Франсуа-Рэймона Дюма. Но всему же есть предел; расписание приёма восстало против велений сердца и победило в этой борьбе.

— Дорогая мадам, если 6ы дело касалось только меня, я не знал бы большей радости, чем утешать вас. Но через сорок минут ко мне придёт следующий пациент, и…

Женщина неожиданно энергично высморкалась.

— Да, вы правы, – проведя последний раз скомканным платком по красным полосам на щеках, она убрала безделушку в сумочку и, наконец, прямо взглянула на консультанта.

— Совершенно правы, – повторила она. – Хватит разводить сырость. Дело в том, что события, произошедшие со мной, так потрясли меня…

— Какие именно? – теперь доктор Дюма любовался её решительным видом не меньше, чем до этого – трогательной слабостью и слезами.

Женщина вздёрнула подбородок ещё выше, хотя подобное было сложно представить, и всё её лицо стало таким жёстким, словно окаменело.

— Я расскажу вам. Естественно, расскажу. Уж если я сразу ощутила к вам такое доверие, что позволила увидеть меня в слезах, теперь глупо останавливаться. К тому же Ранжер поручился за вас.

Слегка изменившееся лицо эскулапа выразило его недоумение. Женщина заторопилась:

— Дело довольно деликатное. Во-первых, никто не должен меня здесь видеть. Вдруг кто-то узнает, что жена… что я посещаю врача по головам? Мне лично всё равно, даже если о том, что я сумасшедшая, будет шуметь весь Париж. Но это не безразлично моему мужу, а своё недовольство он всегда срывает на мне. Так что о встречах с вами будет договариваться моя горничная, сейчас она ожидает меня в приёмной. Кодовое имя – мадам де Ламор.