Онлайн книга «Якобинец»
|
Между тем клан дельцов возглавляемый Арно действовал активно, с их стороны на Куаньяра посыпались скрытые угрозы в форме вежливых предупреждений. Норбер очень быстро понял, что поддержки ему не встретить нигде. Покровители клана Арно сидят в кабинетах Тюильри, когда же добившись приема у крупного парижского чиновника ему отчетливо дали понять, чтобы он оставил в покое «почтенных коммерсантов» и что ему «не забыли» ни близость к Робеспьеру, ни миссию в Майенне. Норбер вернулся в Санлис с твердым решением. Каков его выбор? Как в сказке: налево пойдешь – соучастником станешь. Направо пойдешь – снова сделка с совестью – «умоешь руки» и станешь бессильным наблюдателем бесчинств «новых господ». А прямо напролом пойдешь – пулю в лоб получишь, чему никто не огорчится, или получишь вызов в Париж, скорый и неправедный суд… и приятную прогулку на площадь Революции с билетом в один конец! Все три варианта одинаково чудесны! Выбирай любой! В июле 1798 года Норбер решает оставить пост мэра и снова вернуться в Париж. В этой должности он пробыл чуть более года. Снова начиналась «охота на ведьм», травля якобинцев, многие из них в 1798 теряли должности и положение, вновь обретенные после Термидора. О чём он думал, возвращаясь в Санлис сдавать дела и должность? Ловко господа-граждане Директории научились затыкать нам рот. Хоть слово о коррупции, нарушениях гражданских прав и тут же клеймо – «нарушитель общественного порядка», хоть слово о жёстком наказании виновных и ты «свирепый фанатик, жаждущий крови!» А еще слово и вообще катастрофа… «где вы служили до 27 июля 94 года?! Заткнись, недобиток, ваше счастье, что вообще живые, но это можно легко исправить!!!» Так с нами обращались после Термидора… Бывший комиссар Конвента, участник войны с шуанами, решительный и жёсткий человек, обвиняемый врагами революции в свирепости, он не мог решиться на последнее объяснение с влюблённой девушкой, поэтому он оставил Изабелле письмо. На рассвете 17 июля 1798 года он выехал в Париж, избавив и себя и её от мучительного объяснения… Куаньяр и Анриэтта Робер Куаньяр снова снял комнату на той же улице Сен-Жак.. В этот вечер 28 июля он сидел в маленьком открытом кафе, которое облюбовал еще в июле 96-го. Почему эта традиция сложилась именно в это время? Всё просто, 28 июля 1794 он уже был в тюрьме и в июле 1795 тоже, арестованный снова после волнений весны. С 9 термидора II года Республики прошло уже 4 года… 28 июля он приходил в это или другое кафе и заказывал бутылку коньяка или чего иного покрепче.. Этим жестом он поминал.., что именно? Самого себя, живьем изодранную душу? Саму Революцию и духовно близких ему погибших людей?… Бывший мэр выглядел неважно, был слегка небрит, длинные чёрные волосы отросли чуть не до лопаток, а он не любил, как положено, связывать их в хвост, и выглядел настоящим вождём краснокожих. Сюртук был весьма потёртым, галстук небрежно полуразвязан, манжеты подмяты в рукава. — Гражданин Куаньяр… Норбер! Вы ли это?, – услышал он мягкий женский голос. Подняв глаза, он увидел Анриэтту Робер, её поразил его вид, тяжелый остановившийся взгляд, он выглядел больным. Она присела рядом. — Я рад вас видеть, Анриэтта.. Мы не виделись уже 4 года..Мне очень хотелось увидеть вас, честное слово, но.. сначала это было невозможно, позднее неловко.. |