Онлайн книга «Якобинец»
|
— Анриэтта.. я бы с удовольствием принял ваше предложение и пришёл в ваш дом.. но это будет не слишком удобно.. есть женщина, которую я… люблю больше жизни и.. она этого не поймет и не простит.. Я не одинок, Анриэтта… я собираюсь в скором времени жениться. Знаю, что большинство мужчин не смутило бы это обстоятельство, но.. я не из их числа, к тому же…именно с вами.. с тобой я не могу так обойтись… Норбер с жалостью наблюдал, как медленно гасли искорки в больших и добрых глазах и проклинал себя за то, что не мог сказать ей ничего другого. Некоторое время Анриэтта молчала, пытаясь примириться с тайной мечтой, разрушившейся за одну минуту.. — Это даже хорошо.. что вы сказали мне правду… Она должно быть очень счастливая женщина и достойна своего счастья.. И всё же, вы знаете, что в этом доме вас всегда примут, если вам будет трудно или понадобится помощь… Норбер на доли секунды прикрыл глаза, глотая комки и думая, неужели можно быть виновным в том, что счастлив? Или в том, что не встретились раньше? — Я провожу вас?, – это всё, что он смог сказать. — Спасибо, этого не нужно, Норбер. Меня проводит кузен, он сидит в ближайшем кафе…Прощайте.. и будьте счастливы, вы этого заслуживаете… В оцепенении Куаньяр долго смотрел ей вслед… А утром 12-го ноября в дверь его квартиры на улице Сен-Флорантэн колотился взбешенный Жюсом, его лицо было перекошено гневом, задыхаясь, он зарычал с порога: — Эти уроды закрыли клуб! Они всё-таки решились открыто напасть на нас! Понимаешь ли ты, это начало конца? Они уничтожат отлаженную годами сеть «народного контроля» по всей стране! Можешь не торопиться, тебе вообще лучше не показываться там. Вокруг собралась бешеная улюлюкающая толпа мюскаденов, этих агрессивных контрреволюционных «ультра», уже начались погромы, кого-то бьют… А после собрания в кафе Кретьена, где якобинцы обсуждали проблемы и опасности сложившегося положения, к Куаньяру подошёл Фредерик Ламар, они были знакомы давно, но никогда не были друзьями. — Норбер, можно тебя на минуту! Они вышли на открытую веранду. — Норбер, я не знаю, как лучше это сказать, при всех я не решаюсь это сказать…, – Ламар запинался, его взгляд блуждал, он явно боялся встретиться с ним взглядом. Вытер влажный лоб. — Говори короче и проще, – Норбер прикурил от свечи, стоящей на одном из столиков. — Да? Наверное, так действительно будет лучше. Норбер, я больше не приду на наши собрания…стало слишком опасно… Пойми, ситуация вышла из под нашего контроля, от закрытия клуба один шаг до арестов. Я не трус, Норбер, и не предатель, но я должен думать о семье, у меня ребёнок! Я хочу совсем отойти от политики и жить, как частное лицо. Будет лучше, если товарищи не будут искать встреч со мной. Почему ты молчишь? Конечно же, ты осуждаешь меня?… Куаньяр, откинувшись на спинку стула, мерил Ламара холодными глазами и молчал, стыд и крайняя неловкость заставили того перейти в позицию защиты, резко повысив голос: — Можешь жечь меня взглядом сколько угодно! Наверное, гордишься своей непреклонностью, бесстрашием, считаешь себя мучеником при жизни?! Ты всего лишь одинокий волк, над трупом которого никто не станет рыдать и вправе распоряжаться своей жизнью, а у меня престарелая мать, жена и 6-летний сын!, – последние слова Ламар выкрикнул, не сдерживаясь более. |