Онлайн книга «Якобинец»
|
Совершенно побледнев, Клерваль словно защищаясь, поднял руки: — Гражданин! Я вовсе не был человеком Дантона, меня связывали с этим кругом только личные отношения с Фабром.., – от волнения и страха он поперхнулся и умолк, с ужасом глядя на бесстрастного, как статуя Свободы Куаньяра и видимо считая себя погибшим. Норбер лишь покачал головой и мрачно улыбнулся: — Вы были дантонистом и остаётесь им, а ваше трусливое отречение делает вас жалким и отвратительным. Но вас доставили сюда даже не по этому поводу, всему свое время. Всё, что собрано на вас останется «под сукном», если впредь ваши странные отношения с заключенными изменятся. Кажется, я проявляю максимально-допустимую терпимость к этому человеку, граждане? Но это последнее предупреждение! Мы будем наблюдать за вами, Клерваль, а теперь возвращайтесь к своим прямым обязанностям. Но если на вас еще поступят подобные жалобы, с вами будет покончено… Пошатываясь, иссиня-бледный Клерваль вышел из кабинета Куаньяра. Норбер и Луиза Не три дня, а около трёх недель , не появлялся Норбер в известной квартире на улице Сен-Флорантэн. Около 11 вечера остановил он фиакр у знакомого подъезда и поднял глаза на окна. Он решился… сейчас или никогда! За темными опущенными шторами почудился отблеск света. « Неужели Бресси не спится?», – подумалось ему с крайним неудовольствием. Спрятав цветы под плащ, он вошел в неосвещенный подъезд. – « Если он не спит, я рискую оказаться в идиотском положении..» Стараясь закрыть за собой дверь как можно тише, он прошел темный коридор и из-за штор выглянул в гостиную. У окна за столом в шелковом струящемся пеньюаре сидела Луиза, подперев рукой голову, по белоснежным плечам в беспорядке рассыпались густые длинные волосы цвета меди. Перед ней стоял канделябр с тремя свечами, их слабый свет и заметил Норбер с улицы. На столе лежала раскрытая книга, но девушка не читала, задумчиво и грустно глядела она на колеблющееся пламя. Норбер решительно вышел из-за штор на освещенное пространство. — Луиза, – впервые он решился назвать ее по имени, – это я. Надеюсь, вы извините столь неуместно поздний визит. Мне нет прощения, я это знаю. Но дела службы все эти двадцать дней постоянно требовали моего присутствия…, – он запнулся, с удивлением не узнавая собственный голос, привычное бесстрастие и жёсткие нотки испарились без следа. Молодая женщина в испуге вскочила, прижав руки к груди. Тонкий алый шелк почти не скрывал форм ее стройного тела. С трудом сдерживая волнение, она близко подошла к нему и подняла оживленно блестящие глаза: — Я очень рада, Норбер. Я ждала…я чувствовала, что вы придёте, не бросите.. .нас, – смущение и гордость не позволили ей закончить фразу иначе. Впервые за всё это время она назвала его по имени, отбросив холодно-официальное «citoiyen»… — «Норбер, я надеюсь, что вы простите мне…», – Луиза замолчала, увидев предупреждающий жест Куаньяра. В горле встал комок. Недоверие боролось с робкой надеждой, и он вдруг невольно подумал: Боже, только не говори мне о дружеских чувствах и не вспомни о благодарности… или всё же у меня есть шанс? Y a-t-il de l, espoir? (фр- «Есть ли надежда?») — « Это вам, – его голос звучал тихо и непривычно мягко, – из-под складок плаща возник букет роз, – увидев приятное удивление в синих глазах Норбер вдруг, наконец, решился: |