Онлайн книга «Якобинец»
|
Это не работа, исполняемая только ради заработка и длящаяся строгое количество часов, это то, чему посвящают свои жизни без остатка…это искренняя вера и страсть, ради которой умирают и убивают… Двери двух комитетов разделял коридор, устланный изрядно посеревшим, но некогда красным ковром. Новые хозяева тюильрийских кабинетов совсем не напоминали королевских чиновников и придворных с их чванными церемонными манерами, в пудреных париках, сияющих золотом и бриллиантами кафтанах. Воротники фраков и рубашек часто были небрежно расстегнуты, что можно было легко объяснить удушающей жарой, от которой не спасали открытые настежь окна. Революция создала новый этикет, при встрече мужчины более не раскланивались церемонно и не мели шляпой пол, а сдержанно подавали друг другу руку в знак равенства и братства. Но ни климат, ни психологическая обстановка никак не способствовали миролюбию и спокойствию людей. Куаньяр с докладом стоял у окна в ожидании Неподкупного. Громкие, резкие голоса из Комитета Общественного Спасения заставили его прислушаться, взаимные обвинения и угрозы сыпались, как из рога изобилия. В помещениях, занимаемых Комитетами, сохранилась почти прежняя роскошь обстановки, доставшаяся от «старого режима». У входа стояли вооруженные жандармы. Толчком приоткрывшаяся дверь позволила Норберу увидеть потрясающую сцену, рослый Билло-Варенн, ухватив Робеспьера за воротник сюртука и встряхивая, грубо ругаясь, диким голосом кричал: — Сам ты подлинный контрреволюционер! Честолюбец и карьерист! Товарищи, этот коварный человек станет диктатором Франции только через наши трупы! В бешенстве, с трудом вырвавшись из сильных рук Билло, Неподкупный вскрикнул: — Хотите войны? Отлично! Будет вам война! Я рождён бороться с преступниками, а не руководить ими! На губах Норбера сама собой возникла усмешка. Вот это фраза, афоризм! Но этого коллеги точно не простят ему! Подхватив порывистым жестом шляпу и трость он быстрым шагом вышел из кабинета, хлопнув дверью. В эту минуту он не видел никого и Норбер не счел возможным останавливать его. И этого несчастного еще пытаются выставить «тираном и диктатором»?! Но где же видано, чтобы с диктатором говорили в таком тоне, чтобы ему кидали обвинения в лицо, трясли за воротник, ничуть не боясь последствий? Того, что он увидел, было вполне достаточно, чтобы понять, единство самого революционного правительства Франции миф… А под окнами уже собралась толпа любопытных гуляющих парижан… — Эй, Жак, они там что, убивают друг друга?! Дверь кабинета напротив, приоткрылась, и низкий бархатистый голос Амара, одного из виднейших членов Общественной Безопасности окликнул его: — Гражданин Куаньяр, а вас я попрошу задержаться… на пару слов! Амар, худощавый человек около 40 лет с резкими чертами лица в черном сюртуке сидел за столом, накрытым зеленым сукном. Рядом с ним стоял, небрежно опираясь о край стола высокий и худой тип средних лет, тоже весь в чёрном, Арман Кавуа, один из агентов Общественной Безопасности, близкий Амару человек. — Чёрт бы их подрал!, – подумалось Норберу, – догадываюсь даже, что их беспокоит! — Вы откровенно избегаете нас в последнее время!, – вкрадчиво начал Амар, – мы всё же коллеги, а не враги. Когда и мы сможем ознакомиться с вашим докладом? |