Книга В огнях Майдана, страница 27 – Анастасия Попова

Голод взял верх над воспитанием и принципами. Коля устремился на кухню. Стара засаленная плита, табурет, раковина с единственной но грязной тарелкой, одинокий стакан, когда-то наверное даже белый внутри, но сейчас неописуемо жёлтый, если его перевернуть и постучать по дну – то наверное накипь со стенок осыплется. Пить из него Коля не рискнул. На глаза попался пластиковый стаканчик, забытый на окне, от которого отвратительно пахло горилкой, ополоснув его, парень жадно пил студёную сырую воду из старенького крана, видимо ровесника входной двери и мебели. Но эта вода казалась ему такой вкусной и хоть как-то глушила неумолимый голод. Навесной шкаф манил своей загадочностью. Коля боязливо открыл его, и вдруг понял что сорвал Джек пот – небольшой шкафчик был до верху набит бич пакетами, разных вкусов. Тут была лапшичка и с курочкой и со свининкой и говядинкой, и казалась такой соблазнительной. Жёлтые упаковки манили к себе словно маленькие лучики солнца. Голод не тётка, он не спрашивает что полезно или вредно, он ведёт, ведь из всех человеческих инстинктов этот – самый неприхотливый. Жёлтая пачка лопнула. Кухню наполнил хруст сухой лапши посыпанной специей из пакетика внутри. Обильно запив своё убойное яство холодной водой, окончательно победив голод, Коля вернулся в комнату.

На столе лежала тетрадь, студента КиМУ^[2] факультета информационных технологий. Но она была одна. Толстая и гордая, исписанная мелким корявым почерком, больше похожим на врачебный, если бы только не его размер. Она начиналась с гордого названия «Основы программирования», которые переходили в «Мех. Тех», а она в свою очередь в «Высшую Математику». Содержимое удивляло. Если её перевернуть и пролистать с другой стороны, то открывались целые просторы «Экономики» и «Современной истории» сопровождаемые различными иллюстрациями на полях и даже по центру, обходя которые, по её клеткам скакали всё те же маленькие корявые буквы. Плавно перетекающие в старое – доброе письмо под расчёску. Вот он бич современного образования.

Внимание не могла не привлечь одна единственная книга в квартире. Под оглушительным лозунгом «От диктатуры к демократии» красовалась горько известная фамилия: Джин Шарп. Прославившийся как отец всех известных переворотов, автор 198 методов ненасильственных действий, вогнавших не одну страну в кровопролитие, братоубийство и войну. Но это было не самое страшное. В темном углу у изголовья кровати, который затенял большой неуклюжий шкаф, из сумрака маленькими дерзкими глазами с почётного «Красного угла» смотрел портрет Степана Бандеры, обращённый на юго-восток.

Холод пробегал по телу от этих газ. Коля знал не только ту историю, о которой пишут в современных Украинских учебниках, но и истину, о которой как о огромном позоре мечтают забыть многие, ведь свободная Украина Бандеры и Шухевича, просуществовав 17 дней рухнула уже летом 41 словно карточный домик, под Германским ветерком. А то насилие и бесчинство на которое пошли псевдо герои против своего же народа, идеалов и устоев ради этих 17-ти дней «свободы» во Львове забыты, но не всеми. Уже через полтора года в Голиции истребляя население ни кто не разбирался на чьей оно стороне РККА, ОУН-УПА или СС.

Но в этой комнате, в этом скрытом от лучей света Красном угле эта история была забыта. А в праве ли мы, забывая свою историю, наедятся на будущее, открытыми глазами смотреть вперёд ведь ошибки нашего прошлого оставшись позади стали так и не усвоенным уроком.