Книга Четырнадцать дней непогоды, страница 40 – Дарья Дядькова

— Отец хотел посетить вас, но он поехал к государю. Император сам пожелал видеть его.

— Мне что-то подсказывает, что ваш отец непременно получит назначение на службу в столице.

— Да, мы тоже очень на это надеемся. Прошу вас завтра отобедать с нами в доме papa, – после небольшой паузы произнесла Евдокия. – Я не говорила ему об этом, но, думаю, он будет очень рад вас видеть.

— Барин, там Владимир Егорыч приехали… – доложил вошедший камердинер. Вскоре в гостиную вошел высокий молодой человек лет восемнадцати, статный и красивый собою. Мундир темно-зеленого сукна выдавал в нем студента. Черты Владимира Ветровского, в особенности глаза, являли необыкновенное сходство с отцом. Молодой человек учился на философско-юридическом факультете Санкт-Петербургского университета. Ветровский хотел видеть сына чиновником-законоведом, но сам Владимир с детства имел стремление к военной службе. Хотя сейчас, недавно поступив в университет, он увлекся учебой и почти забыл о прежних планах.

— Евдокия, это мой сын Владимир. Вы помните его? – И тут же обратился к сыну – Володя, ты, верно, помнишь Мишу, Пашеньку и Додо – детей князя Озерова, с которыми играл в детстве? Не узнаешь ли теперь старшей княжны в этой очаровательной молодой даме?

— Рад видеть вас, Евдокия Николаевна, – звонко стукнул каблуками Владимир и поцеловал руку княгини, невероятно гордый тем, что ему представляют даму – молодой Ветровский еще не бывал в большом свете. – Вы отужинаете с нами? Евдокия согласилась. Озеровы и Ветровские давно дружили семьями, и девушке была приятна встреча со старинным другом ее отца и его детьми, товарищами ее детских игр.

— Пойдемте же в столовую, – сказал хозяин дома. Евдокия и Владимир последовали за ним.

К ужину спустилась старшая дочь Егора Ильича. Она была похожа на отца. Темные волосы и серые глаза делали Пелагею настоящей северной красавицей. Но кроме классической русской красоты, в девушке было что-то, выделявшее ее в толпе прочих хорошеньких барышень – печать живого ума, одухотворявшая правильные черты ее лица.

— Здравствуйте, – присела в реверансе Пелагея, не узнавшая в княгине подруги детства.

— Пельажи! – обратился к девушке подошедший брат, – неужели не узнаешь Евдокии?

— Это вы? Как же я рада вас видеть! Я, право, совсем не узнала вас.

— И я, признаться, также, – пожимая руку девушки, произнесла Евдокия, – вы так выросли, Пелагея Егоровна.

— Прошу за стол, – приглашал старший Ветровский.

За ужином, после обыкновенных расспросов близко знакомых людей, давно не видевших друг друга, зашел разговор о назначении на службу Михаила.

— Я думаю дать вашему брату место помощника столоначальника, – обратился к Евдокии Ветровский, украдкою почти не сводивший с нее глаз.

— Благодарю вас, Егор Ильич, за участие, которое вы принимаете в моем брате. Еще я хотела бы спросить вас о графе Броновском. Мой муж назначен при нем чиновником для особых поручений.

— Граф – мой старинный приятель. Но вам, вероятно, хотелось бы знать, в чем будут состоять обязанности вашего супруга? Ветровский угадал, о чем действительно хотела узнать Евдокия, но не спросила, чтобы не утомлять Егора Ильича долгими объяснениями. Немного смутившись, она кивнула.

— Ваш супруг, не имею чести знать его имени…