Книга Воскресшая жена младшего принца, страница 43 – Наталья Смеречинская

Только охраны с ним не было.

Он решил всё делать сам?

Впрочем, и в прошлой жизни он предпочитал не делить удовольствие мучить меня ещё с кем-то.

— Зачем? — прохрипела я, сумев выдавить лишь это слово из сведённого судорогой горла.

— Зачем что? — переспросил он, подперев лицо рукой, унизанной дорогими перстнями.

Собрав все силы и с трудом прочистив горло, я спросила снова:

— Зачем я вам, ваше высочество?

Но принц даже не думал спешить с ответом.

Некоторое время он пристально рассматривал меня своими пронзительными чёрными глазами, будто пытаясь добраться до самого моего нутра, а после неспешно потянулся к внутреннему карману камзола.

Он выудил оттуда белый лист бумаги, сложенный вчетверо, и небрежным жестом руки бросил его мне.

Бумага плавно опустилась на пол рядом с решёткой.

— Читай, — дружелюбно предложил он, взмахнув рукой в мою сторону.

Немного поколебавшись, я с опаской подползла к решётке камеры и дрожащей рукой схватила лист, развернув его.

Света было мало, перед глазами всё прыгало, и разобраться поначалу у меня не получилось, но потом...

О боги, я узнала этот почерк. И это письмо!!!

Вздох ужаса вырвался у меня из груди. Я подняла глаза, полные непролитых слёз, на Теодора и спросила:

— Она жива?

Мой жалкий вид нисколечко его не смягчил. Наоборот, после моего вопроса он ещё больше стал напоминать грозовую тучу.

— Ну ты же до сих пор жива, — насмешливо и язвительно вернул он мне. — И весь твой род жив.

Этот ответ был... странным. Таким нехарактерным для Теодора.

Он никогда раньше не позволял себе срываться и показывать свои эмоции. Лишь раз, в прошлой жизни, когда убивал меня. В остальное время это был камень: холодный, красивый и безразличный.

А за последние пять минут я увидела на его лице целую палитру эмоций.

Неужели присутствие Амелины уже начало действовать на него?

— Тогда почему... — я не успела договорить. Теодор резко поднялся с кресла, заставив невысказанные слова застрять у меня в горле.

Чеканя шаг, он направился ко мне. Шпоры в виде драконьих хвостов угрожающе позвякивали, заставляя меня каждый раз вздрагивать.

Он подошёл к решётке и протянул руку сквозь неё к моему лицу.

Будто собирался меня приласкать.

Как собаку.

Я отпрянула от его руки и отползла подальше, в глубь камеры, сгребая весь мусор и гниль с пола.

Ни капельки не расстроившись, он присел на корточки, чтобы наши глаза были на одном уровне. В его чёрных зрачках начало разгораться дикое, драконье пламя.

Злая усмешка искривила его не по-мужски идеальные губы.

— Неужели ты думаешь, женушка, что одной смерти для вас всех будет достаточно? — его тихий голос звучал будто из преисподней. — Я с тобой ещё далеко не закончил.

Я думала, что страх мой уже достиг максимального предела, но эти слова...

Ужас — всеобъемлющий и всепоглощающий — заледенил моё нутро. Сердце остановилось, перестав биться, лицо превратилось в бледную посмертную маску с нелепо приоткрытым ртом.

Я смогла лишь беспомощно прошептать:

— Не может быть.

Он смотрел на меня пристально с минуту, а потом расхохотался. Его смех покатился гулкими раскатами грома по темнице. Он смотрел на меня и смеялся так, будто я сказала самую весёлую шутку на свете, а потом вдруг его смех прервался.

Лицо в мгновение ока стало серьёзным, и он спросил: