Книга Твой яд, страница 29 – Диана Валеса

Если пораскинуть мозгами, то Ашер мог войти в спальню, взять ключи, а после вернуть их на место. Но как тогда обьяснить, что мама не заметила его появления в доме? Она ведь была уверена, что он не ночевал. Да и как бы Ашер с утра пораньше вернул ключи на место. Или же... Он мог сделать это позже во время обеда. Но тут же возникает вопрос: для чего Ашеру всё это проворачивать? Зачем ему проникать в квартиру, совращать меня, а после просто уйти, притворившись, что всё было сном? Не в его это характере, кажется. Он ведь неадекватный, не знающий границ. Зачем ему врать мне и говорить, что это сон. Ашер не из тех, кто будет играть в такие игры. Ему легче было просто зажать мне рот и устроить для меня ад на земле. Он ведь как раз постоянно об этом и напоминает.

От этих мыслей начинает болеть голова. Я возвращаюсь в комнату и падаю на кровать. Лекарство пить не хочу, ведь всё-таки не исключено, что это была галлюцинация, вызванная препаратом. Это тоже исключать не стоит, пока что

Остаток вечера я провожу в полном одиночестве. Аппетита нет совсем, поэтому от ужина отказываюсь. Мама, как обычно, задерживается на работе. По телефону она коротко бросает мне, чтобы я не ждала её и ложилась спать. Я готовлю всё к завтрашнему дню, раскладываю одежду, проверяю, все ли учебники собраны, ставлю будильник на нужное время. Потом, завернувшись в тёплое одеяло, я почти мгновенно проваливаюсь в сон. Сон оказывается тревожным и сбивчивым, будто мозаика из обрывков фраз, неясных действий и смутных образов. Всё вокруг в оттенках серого, безжизненного и тяжёлого. И среди этой монотонной серости то и дело вспыхивают два горящих жёлтых глаза. Они следят за мной, преследуют, не дают покоя. В какой-то момент я отчётливо вижу себя лежащей на собственной кровати, а надо мной, склонившись, возвышается Ашер. Его жёлтые горящие глаза смотрят прямо в душу. От этого взгляда по спине пробегает холод, сердце начинает биться так сильно, что, кажется, вот-вот выскочит из груди. Я резко просыпаюсь, рывком сажусь в кровати, ещё не до конца осознавая, где я и что происходит. Руки дрожат, дыхание сбивается. Не раздумывая, я тут же вскакиваю и включаю свет в комнате. Оглядываюсь по сторонам, проверяя, что здесь действительно никого нет.

В комнате и, правда, пусто. Дверь закрыта, окно не приоткрыто, всё на своих местах. Но липкое, неприятное ощущение, от которого по коже ползут мурашки, остаётся со мной на всю ночь. Следующие несколько дней проходят в относительном спокойствии. С Ашером я больше не пересекаюсь, он появляется в доме только под вечер, когда я уже нахожусь в своей спальне. Иногда я слышу его шаги за дверью, и невольно замираю, прислушиваясь.

В университете мы сталкиваемся лишь однажды на совмещённой лекции. В этот раз он выбирает место в самом конце аудитории, на другом ряду. Когда он входит, я даже задерживаю дыхание, ожидая, что он займёт своё место позади меня. От этой мысли волоски на теле встают дыбом, а в груди снова просыпается тот самый страх. Он столько раз меня запугивал. И всё же в какой-то момент я позволила ему целовать себя. Эта мысль пугает меня больше всего. Просто в голове не укладывается.

Только липкое чувство преследовало меня всю лекцию. А ещё жар от взгляда Ашера, что опалял затылок. Но стоило мне обернуться и посмотреть в другую часть аудитории, то замечала, что Ашер на меня не смотрит. Тогда что это за чувство такое было?