Книга Твой яд, страница 19 – Диана Валеса

Да что с вами не так?! Вы видели только кусочек, вырванный из контекста! Вы не знаете, как всё было на самом деле! Не знаете, что он сделал до этого, как издевался, как... Боже. Но я молчу. Вместо этого выпрямляюсь, поднимаю подбородок и обвожу аудиторию таким бешеным взглядом. — Она реально чокнутая... - слышу чей-то шёпот.

Сжимаю руки в кулаки и делаю глубокие вдохи. Затем опускаюсь обратно на сиденье. Достаю блокнот и ручку, раскладываю перед собой конспекты. Нарочито спокойно, будто ничего не произошло. Могут шептаться, смотреть на меня, делать всё что угодно. Мне плевать! А Ашер…. Мерзкий, конченный ублюдок, которому в аду гореть за всё, что он творит со слабыми!

Я выдерживаю ещё две пары, даже записываю лекции, киваю в нужных местах, пару раз поднимаю руку, чтобы задать какой-то формальный вопрос. Делаю вид, что полностью поглощена учёбой, что меня не заботят косые взгляды, перешёптывания и смешки, доносящиеся то с одной стороны аудитории, то с другой. О да. Такого повышенного внимания окружающих я в жизни не испытывала. И скажу честно, чувство не из приятных. Каждый раз, когда кто-то слишком громко хихикает или бросает в мою сторону многозначительный взгляд, внутри всё сжимается... Но я лишь ещё аккуратнее вывожу буквы в тетради, выравниваю строчки, проверяю, всё ли записано дословно

Звонок со второй пары звучит как избавление. Дальше по расписанию две пары физической культуры. Я медленно собираю вещи, стараясь не торопиться. Но как только дверь аудитории остаётся позади, ускоряю шаг. Мне нужно в уборную, чтобы просто умыться холодной водой, отдышаться, побыть одной хотя бы пару минут. Но и здесь нет спасения.

Стою у раковины, ополаскиваю лицо водой. За спиной раздаются голоса каких-то девушек. Они не стесняются, говорят громко, явно желая, чтобы я всё услышала

Ну и дура же она, — фыркает первая, та, что с ярко-розовой помадой. — Кто вообще так себя ведёт? Как дикарка какая-то! Набросилась на нашего Ашера

Да ещё и в грязи барахталась, как свинья, — подхватывает вторая, с короткими тёмными волосами. — Ашер, наверное, руки потом полчаса оттирал после того, как её за шкирку вытащил. Ему даже пришлось её в фонтане искупать, чтобы успокоить эту сумасшедшую.

Зря он вообще с ней связался, — продолжает первая, демонстративно морща нос. — Такая грязнуля... И ещё смотрит так, будто это он виноват! Да он её, по-хорошему, должен был там, и оставить валяться. Они снова громко и издевательски хохочут.

Внутри всё закипает. Дыхание сбивается, пальцы сжимаются так сильно, что ногти впиваются в ладони. Я медленно выключаю воду, вытираю лицо бумажным полотенцем и разворачиваюсь к ним. — А как же он тогда её поцеловал, по-вашему? — спрашиваю я, глядя прямо на них. — Ту самую грязнулю, про которую вы тут так мило рассуждаете? На видео же отлично видно, как ваш обожаемый Ашер наклоняется и целует меня прямо там, в грязи. После всего этого. Так что, выходит, он сам себя измарал, да? И, похоже, ничуть не расстроился. В уборной мгновенно становится тихо. Девушки замирают с раскрытыми ртами. Та, что с розовой помадой, краснеет и пытается что-то сказать, но у неё не получается.

Вторая нервно дёргает плечом и отводит взгляд.

— Или вы, может, не досмотрели до этого момента? — продолжаю я, чувствуя, как дрожь в руках постепенно проходит. — Так советую пересмотреть. И обратите внимание, с каким удовольствием он это делает. Ему явно понравилось Мне становится душно. Воздух будто сгущается и сжимает горло, в висках стучит. Быстро отворачиваюсь к раковине, включаю воду посильнее. Сно умываюсь Смываю с лица не только воду, но и остатки самообладания.