Книга Няня для волчат альфы. Я не ваша мама, страница 39 – Александр Витальиев

— Марек не выйдет. Он на крыше, смотрит на запад. Когда проверка — альфа не спускается, это правило стаи. Так что к воротам выйдешь ты. Одна.

Я вымыла руки, накинула поверх рубахи серое платье няни без вышивки, затянула пояс узлом, не бантом. Ключ от школы лежал в правом кармане; я проверила пальцами — на месте. Жестяная коробочка осталась на полке. Не сейчас.

У ворот стояли трое. Первым — Бронислав Карин, советник по законам, в кафтане с родовой булавкой, слишком новым для утра. За ним — самка из круга, та же, что вчера требовала осмотра ребенка, сегодня она сменила платок на белый, и от этого лицо стало жестче. Третьим был старик с повязкой на глазу, молчаливый, видимо понятой.

— Таис Ровен, — начал Бронислав без поклона. — По указу совета старейшин стаи Северов предписано пройти проверку на чужую кровь в доме альфы.

— На каком основании? — спросила я.

— Основание — слух о связи с южным оборотнем, подтвержденный показаниями соседки и проверкой доверенных людей.

Я кивнула. Эти слова я слышала на рынке три недели назад, когда меня уже вычеркнули из списка наставниц.

— Я пройду проверку, — сказала я. — При одном условии: если кровь окажется моей, совет снимет клеймо публично при свидетелях.

Бронислав прищурился. Самка за его спиной повела плечом — нетерпеливо, по-звериному.

— Это не входит в порядок, — сказал советник.

— Тогда я не вхожу в ворота, — ответила я. — Проверяйте через плетень. Запах чужой крови в доме альфы не спрячете, я не прячу.

Старик с повязкой сделал шаг вперед, достал из-за пазухи серебряную иглу и плошку с водой. Я положила левую руку на столб ворот, кольцом к свету, чтобы видно было — не прячу шрам, не прикрываю рукав. Игла кольнула в подушечку безымянного пальца. Капля упала в воду, расплылась, но осталась красной, не черной, не синей.

— Кровь человечья, — сказал старик.

— Это ничего не значит, — быстро сказала самка. — Южный оборотень может скрывать вторую природу.

— Может, — согласилась я. — Тогда дайте понюхать.

Старик достал из кармана клок серой шерсти, перевязанный тонкой ниткой. Поднес к моему лицу, потом к столбу, потом к своей руке. Я смотрела, как его ноздри раздуваются, как он медленно поворачивает голову, ловя запах в воздухе.

— Не ее, — сказал он наконец. — Не северная, не южная. Мужская, волчья. Из круга самок.

Тишина стала другой. Бронислав выпрямился так, что захрустело в спине. Самка попятилась на полшага, и я впервые увидела на ее лице не злость, а страх. Понятой с повязкой на глазу аккуратно положил клок обратно в карман, как улику.

— Я забираю эту шерсть, — сказала я. — И требую занести в протокол проверки имя того, кто ее принес.

— Это будет доложено совету, — сухо сказал Бронислав.

— Совету — мало, — ответила я. — Детям. Детям альфы Севера. При них в детской. Сегодня вечером.

Он хотел возразить, но понятой уже кивнул. Я повернулась спиной к воротам и пошла к крыльцу, не оглядываясь. В спину мне никто не сказал ни слова.

В сенях пахло холодным деревом и чужим мехом. На крючке висела детская куртка Лучика, я машинально поправила оборванный рукав. За дверью лечебной ждала Дора с жестяной коробочкой в руках и спокойным лицом.

— Коробочка от Лины, — сказала она утверждением. — Ты ему не уступишь.

— Нет, — сказала я. — Не уступлю.