Книга Цветочная лавка попаданки на улице Теней, страница 73 – Юлия Правдина

Холодный пот выступил у меня на спине. Это было… подло. И эффективно. Несколько голосов в толпе могли перевернуть все общественное мнение.

— Спасибо, Илдрис, – прошептала я. – Я… я как-то подготовлюсь.

— Будьте осторожны, – она кивнула и растворилась в предрассветных сумерках.

Я закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. Итак, битва за общественное мнение начиналась не с красивых речей и умиления, а с грязных приемов. Что ж, я была к этому готова. У меня был свой козырь. Не сила, не власть, а нечто более ценное в этой ситуации – искренность и желание делиться красотой. И я была готова бороться за это до конца. Завтрашний день покажет, чья правда окажется сильнее.

Утро презентации выдалось на удивление ясным и солнечным. Последние следы февральской хмури будто испарились, уступив место почти весеннему свежему воздуху, пахнущему талым снегом и обещанием. Но внутри меня бушевала своя, личная метель из страха, надежды и адреналина. Предупреждение Илдрис висело над этим днем темным облаком, и каждый взгляд в окно, каждую проходящую мимо фигуру я пристально осматривала на предмет «подозрительности».

Кай появился рано, одетый в свой лучший, темно-синий камзол, который делал его глаза еще более пронзительными. Он принес с собой не только уверенность, но и небольшой деревянный ящик.

— На всякий случай, – сказал он, открывая крышку.

Внутри, аккуратно уложенные на мягкой ткани, лежали десятки свистулек в виде тех самых зверушек, что вырезал Генри. Были там и птички, и даже один упитанный дракончик.

— Генри работал всю ночь, – пояснил Кай. – Если начнется освистывание, мы дадим свистульки детям. Детский смех и веселье – лучшее оружие против злобного шипения.

Идея была гениальной в своей простоте. Я мысленно поклонилась практичной хитрости старого резчика.

К десяти утра лавка и прилегающий к ней тротуар преобразились. Лора и ее отец установили стол с пирогами, печеньем и терпким вишневым соком. Марта разложила свои травяные сборы в изящных холщовых мешочках. На отдельном столике, застеленном белой скатертью, красовались стопки открыток и ряды деревянных фигурок. Солнце играло на глянцевых поверхностях отпечатков и подчеркивало теплую текстуру дерева. Все выглядело идиллически. Слишком идиллически для надвигающейся бури.

Первыми стали подходить простые горожане, привлеченные запахом выпечки и необычным зрелищем. Потом появились несколько хорошо одетых дам с любопытством в глазах. Кай, исполняя роль церемониймейстера, встречал гостей, обмениваясь светскими любезностями и незаметно указывая мне на важных персон – того самого летописца, пару известных в городе торговцев, жену советника.

Я стояла у своего столика, улыбаясь до боли в скулах и чувствуя, как подкрадывается паника. Где они? Где эти наемные крикуны? Каждый громкий смех, каждый возглас заставлял меня внутренне сжиматься.

И вот, когда собралось уже порядочное количество народу, а летописец, тщедушный человечек в очках, уже достал свои пергамент и перо, это случилось.

— И что это за балаган? – раздался громкий, сиплый голос с краю толпы. – Цветочница возомнила себя художницей? Да деревяшки продавать решила?

Все замолчали, повернувшись к источнику звука. Там стояли трое мужчин в потертой одежде, с наглыми, недобрыми лицами. Один из них, тот который кричал, презрительно фыркнул.