Книга Жена Фараона, которую должны казнить, страница 79 – Маргарита Фуаро

Дворец наверху сиял золотом.

А под ним текла грязная вода.

— Сюда, — прошептала Меру.

Мы пошли вдоль желоба. Пахло щёлоком, сырой тканью, потом и плесенью. Чем дальше, тем громче становился шум: плеск воды, удары ткани о камень, женские голоса.

Прачечный двор.

Но не тот, который видели господа.

Сначала я увидела руки.

Красные от воды, потрескавшиеся, быстрые. Женщины стояли у длинных каменных корыт, били мокрый лён о плиты, полоскали, выкручивали, снова били. Пар поднимался к низкому потолку. Лампы горели тускло. Вода под ногами была серая.

Никто не пел.

Я почему-то ожидала песен. Глупо. В книгах прачки поют. В реальности у них слишком болят руки.

Меру потянула меня в тень за стопкой корзин.

— Не выходите.

— Они нас выдадут?

— Нет.

— Тогда почему?

Она посмотрела на женщин.

— Потому что если они вас увидят, им придётся потом сказать, что не видели. А за это могут бить.

Я снова посмотрела на прачек.

Одна была совсем молодая, почти как Меру. Другая — с седыми волосами, заплетёнными в тугой узел. Третья кашляла так сильно, что каждый раз сгибалась над корытом, но всё равно продолжала работать.

Верхний дворец жил на их невидимых спинах.

И не считал их людьми настолько, что именно поэтому здесь можно было спрятать правду.

— Где тебя держали? — спросила я.

Меру облизнула разбитую губу.

— Ниже.

— Ниже ещё есть?

Она кивнула.

— Там старые стоки. И комната для вещей, которые не должны пахнуть наверху.

Мне не понравилось, как она это сказала.

Мы дождались, пока две женщины понесут корзины к выходу, и Меру повела меня через узкий проход за стеной. Я старалась ступать так же тихо, но босые ноги скользили по влажному камню. Один раз я задела локтем глиняный кувшин. Он качнулся.

Меру успела поймать.

Её руки дрожали.

— Простите.

— Это я должна извиняться.

Она взглянула на меня так, будто я снова сказала что-то невозможное.

Дальше было темнее.

Воздух стал холоднее. Плеск воды остался позади. Впереди пахло уже не мылом, а гнилью. Узкая лестница вела вниз, к маленькой двери без ручки. Меру остановилась перед ней.

— Здесь.

— Здесь тебя держали?

Она кивнула.

— После того как забрали. Я думала, меня утопят. Но они ждали.

— Чего?

— Пока я назову, что сказала вам.

— Кто они?

Меру закрыла глаза.

— Один был в храмовой ткани. Другой… я не видела. Он стоял за светом. У него был тихий голос.

Мужская рука. Ожог в форме глаза. Чаша.

Я коснулась её плеча.

— Больше не надо. Покажи тайник.

Меру открыла дверь.

Комната за ней была маленькая, низкая, с одной лампой в нише. На полу — следы воды. У стены — пустые корзины, сломанная скамья, несколько старых каменных плит. На одной лежал обрывок синей нити.

Я подняла его.

Меру отвернулась.

— Здесь?

— Да.

— Неферет-Айя знала это место?

— Все госпожи знают прачечный двор. Никто не знает, что под ним.

— А она знала?

Меру тихо сказала:

— Она знала всё, что могло пригодиться, если её однажды захотят убить.

Я посмотрела на неё.

— Ты говоришь так, будто уважала её.

Меру сжала пальцы.

— Я боялась её.

— Это не ответ.

— Иногда во дворце это почти одно и то же.

Она подошла к дальней стене, опустилась на колени и начала водить пальцами по нижнему ряду камней. Один камень был темнее других. Неприметный. Неровный. Если не знать — не найдёшь.

— Я видела, как она однажды выходила отсюда, — прошептала Меру. — Ночью. Вся в мокром платье. Я спряталась. Она сказала в темноту: «Девочка, если хочешь жить, забудь, что у тебя есть глаза». Я забыла.