Книга Жена Фараона, которую должны казнить, страница 49 – Маргарита Фуаро

В этот момент внутри что-то рухнуло. Послышался треск дерева, крик, вспышка пламени осветила дверной проём изнутри.

Кахем выругался и шагнул к входу.

Раэм поймал его за руку.

— Нет.

— Там писец.

— Я сказал — нет.

Кахем застыл.

На миг они смотрели друг на друга не как фараон и начальник стражи.

Как два человека у двери, за которой кто-то может умереть.

— Владыка, — сказал Кахем глухо, — если он вынесет копию, у нас останется доказательство.

— Если ты умрёшь внутри, у меня не останется начальника стражи.

— Если доказательство сгорит, у вас останется только приговор невиновной женщине и больной сын.

Тишина между ними ударила сильнее треска огня.

Раэм отпустил его.

— Вернись.

Кахем уже срывал с плеча плащ.

Я схватила мокрую ткань, которую принёс слуга, и сунула ему.

— На лицо. Держите ниже. В дыму меньше воздуха сверху, не стойте во весь рост. Если найдёте его — тащите, даже если будет сопротивляться.

Он посмотрел на меня.

— Приказываешь?

— Да.

На секунду в его глазах мелькнуло что-то почти живое.

— Привыкаешь.

И он вошёл в дым.

Я осталась у двери с руками, которые вдруг стали бесполезными.

Я могла перевязывать, охлаждать, заставлять дышать. Но огонь не слушал врачей.

Изнутри доносился треск. Крики. Скрежет падающих полок. Дым валил гуще. Несколько писцов у стены плакали, глядя на архив, как на погребальный костёр.

Раэм не двигался.

Я подошла к нему.

— Он найдёт его.

— Ты знаешь?

— Нет.

Он посмотрел на меня.

— Тогда зачем говоришь?

— Потому что иногда человеку нужно за что-то держаться.

Раэм отвёл взгляд к дверям.

— Я держался за закон.

— И помогло?

Он не ответил.

Из бокового коридора появился Птахор.

В белом. Почти не тронутый дымом. Спокойный, как всегда. За ним шли два жреца с закрытыми лицами.

Я почувствовала, как внутри всё сжалось.

— Владыка, — сказал Птахор, склоняясь. — Архивное крыло необходимо запечатать. Огонь может быть знаком очищения. Нельзя позволить нечистым рукам выносить повреждённые записи.

Раэм медленно повернулся к нему.

— Внутри мой начальник стражи и писец.

— Если они коснулись того, что должно быть сожжено, Маат сама рассудит.

Я шагнула вперёд.

— Как удобно у вас всё горит, когда появляется доказательство.

Птахор перевёл взгляд на меня.

— Обвинённая жена видит доказательства даже в пепле.

— А вы очень хотите, чтобы остался только пепел.

Жрецы за его спиной напряглись.

Раэм сказал:

— Двери не закрывать.

Птахор слегка склонил голову.

— Это опасно.

— Для кого?

Вопрос прозвучал тихо.

Птахор впервые замолчал не сразу от выбора, а от необходимости скрыть ответ.

И тут из дыма вывалился Кахем.

Сначала я увидела только его плечо. Потом — Меху, которого он тащил почти волоком. Писец кашлял, цеплялся одной рукой за Кахема, второй прижимал к груди обугленный футляр.

— Воду! — крикнула я.

Мы подхватили Меху у самой двери. Он почти не держался на ногах. Лицо чёрное от сажи, ресницы обгорели, на руке краснела ожоговая полоса.

— Не отнимайте, — хрипел он. — Не отнимайте… там копия…

— Никто не отнимет, — сказала я. — Дыши.

— Папирус… надо сухо… нельзя водой…

— Сначала ты. Потом папирус.

Он попытался возмутиться, но закашлялся так сильно, что согнулся пополам. Я помогла ему опуститься на бок, заставила наклонить голову.

— Кахем?

— Жив, — прохрипел тот.