Книга Жена Фараона, которую должны казнить, страница 23 – Маргарита Фуаро

— Пойдёшь со мной. Меру может идти позади.

— Как великодушно.

— Не испытывай моё великодушие.

Меру опустила глаза, но я заметила: её плечи напряглись. Дом Лотоса пугал её сильнее Дома Наследников.

Значит, там было хуже.

Мы вышли после короткого распоряжения Хепу-Сехмету, который встретил моё желание уйти так, будто я собралась бросить ребёнка на алтаре.

— Я вернусь, — сказала я. — Если будет жар выше, зовите сразу. Если дыхание изменится — сразу. Если снова потемнеет вода…

Я осеклась.

Хепу прищурился.

— Что с водой?

— Ничего.

Кахем это услышал. Конечно, услышал. Но при всех спрашивать не стал.

Мы шли молча.

Дворец Золотого Солнца днём казался ещё ярче. Белые стены резали глаза. Золото на колоннах горело так, будто его только что достали из огня. Под ногами холодный камень, вокруг — запах масла, пыли, цветов и человеческого страха.

Чем ближе мы подходили к Дому Лотоса, тем меньше становилось воинов и тем больше — женщин.

Они появлялись в проёмах, за занавесями, у бассейнов. Шёлк, лён, браслеты, тонкие пальцы, подведённые глаза. Сначала казалось, будто это место мягче остального дворца.

Только казалось.

Здесь оружие носили не на поясе.

Здесь им улыбались.

— Не отставай, — тихо сказала я Меру.

Она вздрогнула.

— Я рядом, госпожа.

— Ты боишься?

— Да.

Честно. Без красивости.

— Меня?

Меру на секунду подняла глаза.

— Уже не только вас.

Перед входом в Дом Лотоса нас встретила женщина лет сорока с лишним. Сухая, прямая, с гладко убранными волосами и лицом, на котором вежливость была натянута тонко, как плёнка на молоке.

— Младшая жена, — сказала она и склонилась ровно настолько, насколько требовали правила. Не больше. — Дом Лотоса помнит ваше возвращение.

— Приятно, когда кто-то помнит за меня, — ответила я.

Кахем едва заметно повернул голову.

Женщина улыбнулась.

— Я Тенера. Старшая служанка Дома Лотоса. Ваши прежние покои подготовлены.

Меру за моей спиной стала совсем тихой.

Тенера повела нас внутрь.

Дом Лотоса был красив до удушья.

Тонкие занавеси колыхались от ветра. Вода в маленьких бассейнах отражала потолки, расписанные цветами. На столиках стояли чаши с гранатами, инжиром и лепестками. Служанки двигались бесшумно. Где-то играла тихая музыка.

И всё это смотрело.

Каждая женщина. Каждая служанка. Даже девочка у стены, которая держала поднос с маслами, посмотрела на меня так, будто увидела ожившую болезнь.

— Слухи говорят, вы теперь лечите царевича, — сказала Тенера, не оборачиваясь.

— Слухи сегодня почти точны.

— Редкая милость богов.

— Или людей, которые наконец открыли окна.

Она мягко рассмеялась.

— Да. Мне передавали, что вы стали… практичнее.

Мы прошли мимо небольшой группы женщин у бассейна. Одна из них закрыла нос краем ткани. Другая произнесла достаточно тихо, чтобы формально не быть услышанной:

— Вода ждёт даже тех, кто умеет лечить.

Я остановилась.

Кахем тоже.

Женщина побледнела, но подбородок не опустила.

Раньше Неферет-Айя, наверное, наказала бы её. Или улыбнулась так, что эту женщину потом долго не приглашали бы к общим купальням. Или сказала бы что-нибудь красивое и жестокое.

Я устала от жестокости.

— Да, — сказала я. — Ждёт. Поэтому я спешу.

И пошла дальше.

За спиной стало тихо.

Тенера впервые посмотрела на меня с настоящим интересом.

— Вы изменились, госпожа.