Книга Жена Фараона, которую должны казнить, страница 106 – Маргарита Фуаро

— Не всё в мире про мужчин у трона.

Сехем замолчал.

Кажется, впервые я его удивила.

— Неферет-Айя так бы не сказала, — произнёс он.

— Значит, хорошо, что я не она.

Раэм медленно повернул голову ко мне.

Я поняла, что сказала слишком много.

Поздно.

Сехем услышал.

И в его глазах зажёгся интерес — острый, опасный, почти радостный.

— Да, — сказал он тихо. — Вот теперь я почти верю слухам.

— Каким?

— Что смерть меняет людей.

Он пошёл к двери.

Кахем не опустил меч.

— Вы никуда не пойдёте.

— Пойду. Потому что если вы задержите меня сейчас, весь военный двор подумает, что брат испугался моего имени. А ты, Кахем, слишком хорошо знаешь солдат: они любят запах слабости сильнее вина.

Раэм молчал.

Сехем остановился у порога.

— Я не убивал Иари, — сказал он. — И не хочу смерти Сену.

— Но выгоду видишь, — сказала я.

Он улыбнулся.

— Я не святой. Это семейное тоже.

Потом посмотрел на Раэма.

— Если хочешь знать, кто взял мой знак, ищи Хесара. Если ещё жив. Если мёртв — ищи того, кто похоронил его без имени.

— А Шаи-Мену? — спросила я.

Сехем уже стоял в дверях, но обернулся.

Красная застёжка на его плече блеснула в свете лампы.

— Вот мы и дошли до главного.

Раэм напрягся.

— Что ты знаешь?

Сехем улыбнулся мне, но говорил брату:

— Я знаю, что Неферет-Айя не могла потерять ребёнка одна.

Тело стало ледяным.

— Что это значит? — спросила я.

— Спроси у своего фараона.

Раэм сделал шаг.

— Сехем.

— Нет, брат. Не у меня.

Сехем посмотрел на меня так мягко, что стало страшно.

— Спроси у него, почему он не помнит ночь, когда Неферет-Айя потеряла ребёнка.

И вышел.

Кахем бросился за ним только взглядом. Раэм остался стоять посреди комнаты.

Белый.

Неподвижный.

Слишком живой под этой неподвижностью.

Я повернулась к нему.

— Раэм?

Он не ответил.

Сену во сне прошептал:

— Папа…

И только тогда Раэм вздрогнул.

Но посмотрел не на сына.

На меня.

Так, будто в его памяти открылась дверь, которую он сам когда-то приказал замуровать.

Сехем ушёл.

Но его слова остались.

Они висели в комнате тяжелее дыма, которого здесь уже давно не было.

«Спроси у него, почему он не помнит ночь, когда Неферет-Айя потеряла ребёнка.»

Раэм стоял неподвижно.

Слишком неподвижно.

Я уже научилась различать его молчания. Было молчание фараона — холодное, удобное, как каменная маска. Было молчание отца — страшное, когда он смотрел на Сену и боялся дышать слишком громко. А сейчас было третье.

Молчание человека, который услышал ключ от запертой двери внутри собственной головы.

И боялся, что дверь откроется.

Сену во сне шевельнулся.

— Папа…

Раэм вздрогнул.

Только тогда.

Он подошёл к ложу, сел рядом и осторожно коснулся волос сына. Сену успокоился почти сразу, будто даже сквозь сон чувствовал: отец рядом.

Я не стала задавать вопрос сразу.

Сначала проверила мальчика. Дыхание неровное, но не проваливается. Лоб тёплый. Пальцы уже не ледяные. Чужой знак на запястье под повязкой молчал.

Пока.

— Хепу, останьтесь у него, — сказала я. — Сат-Исет, если дыхание снова собьётся — зовите меня, не ждите.

Кормилица кивнула.

Хенут стояла у стены, будто не решалась ни уйти, ни приблизиться. После появления Сехема она стала ещё бледнее.

Кахем вернулся от двери.

— Сехем-Ра ушёл в военный двор.

— Один? — спросил Раэм.