Книга Школа благородных девиц Терезии Ольденбургской, страница 61 – Елизавета Соболянская

Пока девочка сопела и возилась, Александра успела настроиться на ее поток. Удивительно, но сосредоточение было! Некрупное — с виноградинку, но яркое. Только неровное. Слишком рано проявившееся и хрупкое. Однако если его развить… Девочка будет очень сильной. Пока же стоит погонять энергию по ее тонким каналам в надежде, что ровный поток расправит контуры “пузыря”. Оп-па!

Один теткин взгляд — и сосредоточие качнулось, ладони нагрелись, воздух наполнился теплом!

— Выдохни медленно-медленно! — Саша переключила внимание девочки на себя. — Ну же, Килечка, медленно. Сквозь зубы. Во-о-от, молодец! Теперь вдохни так же медленно и снова выдохни! Умница. Пойдем-ка со мной. Есть что на ноги надеть? Отлично. И куклу свою бери, надо с твоим дядюшкой потолковать.

Купчиха неохотно проводила Александру в кабинет хозяина, пытаясь выяснить по пути, что будет с девчонкой. Саша ее не обнадеживала. Просто обронила, что Акилина способная, и сил у нее будет много, а еще закон юных магов защищает — если кого обожгут или даже убьют нечаянно — им простится. Тут жена Овчинникова замолчала, но ушла явно недовольная.

Александра вошла в кабинет, посадила девочку в уголок и велела медленно дышать, чтобы искорки не появлялись.

— Никто тебя тут не обидит и не тронет. Я маг, и я не позволю. Посиди пока.

Потом Саша подошла к столу, за которым сидел купец, и прямо ему сказала:

— Девочка способная, сильная, чтобы беды не наделала, у вас ей оставаться нельзя. Только вот… Афанасий Петрович, ваша сестра ведь для дочери приданое копила, да и муж ее наверняка откладывал?

— У Катерины свое приданое было, оно дочери перейти должно, — глухо ответил купец, — да еще бабка наша по матери куш в деле оставила правнучке.

— То есть Килечка — богатая невеста? А если она умрет, кому все достанется?

Купец побагровел сперва, явно хотел наорать на тощую девицу, вздумавшую его учить, да перехватил пристальный взгляд Медведева и орать передумал. Буркнул только:

— По-хорошему, приданое в семью вернется, ко мне то есть. У меня две дочери, значит, им пойдет так же в приданое, или в рост пущу, а им процент. Да только Килька наша слава Богу жива-здорова, чего это ей помирать?

Саша взглянула в глаза купца и поняла, что он действительно не понимает, почему девчонка сорвалась. Открыть ему глаза? Будет буря в семье. А не открыть — малявку будут изводить на каникулах до срыва, а может, и в школе покоя не дадут. Для магички опасно и для окружающих.

— Как бы вам объяснить, Афанасий Петрович, чтобы не обидеть…

Купец набычился, видно, не нравились ему такие заходы издалека, но прапорщик скалой возвышался за плечом Александры и всякие поползновения пресекал одним тяжелым взором.

— Вижу, что племянницу вы любите, видно, и сестру берегли и любили, — мягким тоном продолжила Саша. — А ваша жена не ревновала ли к сестрице? Не говорила, что нечего ее в доме привечать и детей ее?

Купец отвел глаза.

Видно, и сам замечал, что жена золовку не любит, да то дело семейное — побухтела и забыла, кто ж подумать мог, что так все обернется?

— Так вот, Акилина сорвалась не просто так. Маленькую девочку очень легко обидеть, зацепить за живое. Нашептать гадостей, сказать, что мать умерла из-за нее, или ткнуть носом, что сирота теперь она и нахлебница. А дальше магический выброс, истощение и смерть… А приданое перейдет вашим дочерям.