Книга Брошенная невеста. Обманутая жена, страница 66 – Кристина Юраш

— Не говорите глупостей, — Нора тихо рассмеялась, подбирая с пола обрывок нити. — Вы очень красивая. Строгая. Настоящая герцогиня.

— Боюсь, что эта красота долго не продержится. До первого падения в пыль… Главное, себе шею не сломать, — буркнула я, чувствуя, как предательски холодеют кончики пальцев.

Нора подняла на меня глаза, и в ее взгляде не было привычной жалости или подобострастия. Только спокойная, непоколебимая уверенность.

— Его светлость вас не уронит.

Она сказала это так просто, словно речь шла о законе тяготения. О том, что солнце встает на востоке, а герцог Арундел не допускает, чтобы вещи падали, если он их держит.

Через несколько минут я уже спускалась по широкой мраморной лестнице. Каждый шаг отдавался глухим стуком каблуков о камень.

Во дворе меня ждал герцог.

Он стоял у каменной чаши фонтана, заложив руки за спину. Утреннее солнце цеплялось за темные пряди его волос, за строгую линию плеч. Он говорил что-то управляющему, но стоило мне появиться на нижней ступени, как Олвинд замолчал. Управляющий почтительно поклонился и быстро ретировался.

Герцог повернулся ко мне.

Его взгляд — тяжелый, зеленый, цвета холодной хвои — скользнул по моему лицу, задержался на коротких волосах, затем медленно, почти осязаемо, прошел по плотному зеленому сукну камзола, по сапогам. В этом осмотре не было той светской вежливости, которую я видела раньше. Это был взгляд хозяина, оценивающего, насколько хорошо его собственность вписывается в его мир.

И едва заметно, почти неуловимо, он кивнул.

— Вам идет.

Два слова. Тихие, ровные. Но от них по коже, от ключиц и до самого низа живота, разлилось странное, горячее покалывание. Мне вдруг стало жарко под тяжелым сукном.

— Благодарю, — мой голос прозвучал чуть ниже обычного.

— Что ж... — уголок его губ дрогнул, и эта тень улыбки сделала его лицо менее суровым, но отчего-то более опасным. — Идемте знакомиться с лошадьми.

Конюшни оказались не просто большими. Они были огромными, сводчатыми, построенными из темного камня, который веками впитывал тепло и запахи животных. Стоило нам переступить порог, как тяжелые дубовые двери отсекли шум двора.

Воздух здесь был густым, теплым и живым. Он пах сладковатой пылью сена, терпким овсом и тем особым, мускусным ароматом, который принадлежит только большим животным. Где-то в полумраке глухо стукнуло копыто о деревянную перегородку. Раздалось протяжное, вибрирующее фырканье.

В высоком окне под потолком танцевали пылинки, пойманные косым лучом солнца.

Олвинд шел рядом, и я заметила, как изменилась его осанка. Здесь, среди животных, исчез холодный герцог империи. Его движения стали более плавными, текучими, а голос, когда он заговорил, упал до низкого, почти бархатного регистра.

— Не бойтесь, — тихо произнес он, и его голос отразился от каменных сводов. — Они чувствуют настроение человека гораздо лучше людей. Как только они почувствуют страх, то сразу поймут, что вами легко можно управлять.

— Тогда они сейчас все поймут, что я их боюсь до дрожи в коленях, — честно призналась я, плотнее кутаясь в мысленный панцирь.

— Их не надо бояться, — он остановился и посмотрел на меня. В полумраке конюшни его глаза казались почти черными. — Поверьте, они куда лучше и умнее, чем некоторые люди. Они прекрасно понимают вас. Так, предупреждаю сразу. Вон тот каурый может пошутить. Он любит, когда кто-то подходит близко, а потом фыркает на ухо. А вон та белая любит кусать пальцы. Поэтому кормить ее нужно осторожно.