Книга Брошенная невеста. Обманутая жена, страница 15 – Кристина Юраш

— Мамочка! — Миранда обернулась, и голос её звенел весело, по-детски. Она подпрыгнула на носках, словно показывала новый рисунок. — Ну как? Правда, ей идёт? Причёска опозоренной невесты!

Она хихикнула. Звук был тонкий, острый, как лезвие ножниц.

Мать не ответила сразу. Я видела, как дрогнули её губы — не от ужаса за меня, нет. От страха за что-то другое. За что-то, что она ещё не успела понять, но уже почувствовала нутром, как старый торговец чувствует фальшивую монету в кошельке.

Потом она шагнула вперёд и впервые ударила Миранду.

Резко. Размашисто. Удар пришёлся сбоку — широкий, хлёсткий, от которого у Миранды дёрнулась голова. Ножницы вылетели из её пальцев, звякнули о паркет, отскочили к стене и замерли, поблёскивая в полумраке.

Лезвие полоснуло матери по ладони. Тонко. Аккуратно. На белой коже сразу набухла кровь — густая, тёмная, она проступила медленно, словно нехотя. Капля повисла на сгибе пальца и сорвалась на ковёр, оставив крошечное круглое пятно.

Мать даже не посмотрела на порез.

— Что... ты... наделала?! — голос её сорвался на крик, но крик был не от гнева. От паники. От той самой паники, с которой она будила отца ночью, когда ей снилось, что один из наших кораблей пошёл ко дну.

Служанка ахнула — коротко, испуганно — и бросилась за платком. Мать машинально сжала ладонь в кулак, но крови словно не замечала. Её глаза были прикованы к Миранде.

— Мам, ты что?! — Сестра прижала руку к щеке, и в голосе её было больше обиды, чем страха. — Больно же!

Мать схватила её за волосы.

Не за локон, не за прядь — за самые корни, так, что кожа на виске натянулась. Миранда вскрикнула — коротко, тонко, как раненая птица.

— Пусти! Мам! Пусти!

Она дёрнулась, попыталась вывернуться, но мать держала железно. Пальцы, которые минуту назад гладили меня по голове, вцепились в Миранду с той же силой, с какой отец тащил меня прочь от алтаря.

Мать наклонилась к самому её лицу. Так близко, что их носы почти соприкоснулись. И прошипела — тихо, так тихо, что я услышала только потому, что в комнате стало нечем дышать.

— Пока ты развлекалась... к Ирьяне посватался герцог.

Миранда замерла.

Буквально. Тело её окаменело, рука, которой она пыталась отцепить мать от своих волос, повисла в воздухе.

— Что?..

— Герцог Олвинд Арундел! — Мать почти выплюнула это имя, словно оно жгло ей рот. — Он сделал предложение твоей сестре! Сегодня! При всех! А ты остригла ее, маленькая гадина! Ты всё испортила!

Пальцы матери медленно разжались. Прядь Мирандиных волос — золотых, тяжёлых, напомаженных — скользнула между её пальцев и упала сестре на плечо.

Миранда не двигалась.

Она смотрела на мать. Потом на меня — на моё голое темя, на красную полосу от пощёчины, на халат, съехавший с плеча. Потом снова на мать.

Я видела, как у неё в голове рушится сегодняшний день. Каждая его минута. Каждое триумфальное мгновение у алтаря, когда Элерс произнёс её имя. Каждое сладкое «да», которое она уже почти успела произнести в своём воображении. Всё это трескалось, сыпалось, как сухая штукатурка со стены.

— Герцог?.. — переспросила она. Голос был тоньше нити.

— Да! — Мать снова сорвалась. Кровь с её ладони капнула на паркет — ещё одна тёмная монета. — А ты... ты... Посмотри, что ты с ней сделала!