Книга Брошенная невеста. Обманутая жена, страница 148 – Кристина Юраш

Я закрыл футляр. Очень медленно. Бархат обжёг мне пальцы.

— Хартли.

Дворецкий шагнул вперёд из тени.

— Узнать всё о благотворительном аукционе, где леди Этервуд могла приобрести эти серьги. Немедленно.

— Да, ваша светлость.

— И отправьте человека к леди Этервуд. Без шума. Без оскорблений. Мне нужно имя продавца.

Этервуд чуть побледнел. Его гордость пошатнулась.

— Ваша светлость…

— Ваша семья не будет втянута в скандал, если вы говорите правду, — похлопал я по руке лорда. — Более того, я буду вам обязан. Эти серьги были на моей пропавшей супруге. И это пока единственная улика…

Этервуд напрягся и шумно выдохнул.

— Я буду вам очень благодарен, если вы поможете мне. Я лично составлю протекцию для ваших дочерей, — заметил я, видя, как Этервуд замирает.

— Я напишу письмо супруге, — прошептал Этервуд. — Разрешите?

Он взял бумагу и стал писать. А потом вручил конверт дворецкому.

— Пусть ваш человек передаст это моей жене, — вздохнул он, с тревогой видя, как дворецкий уносит письмо.

Он сел. Спина по-прежнему прямая, руки сложены на коленях.

Мы ждали. Маятник напольных часов отбивал секунды — тяжело, монотонно, словно кто-то забивал медные гвозди в крышку моего гроба. Каждые четверть часа раздавался удар, и я вздрагивал, словно от пощечины. Этервуд молчал. За это упрямое, достойное молчание я почти уважал его.

Хартли вернулся через сорок минут. С ним — мой человек из городской службы. От него пахло мокрой шерстью, конским потом и городским туманом.

— Докладывайте, — сказал я, не сводя глаз с двери.

— Благотворительного аукциона не было, ваша светлость. Это была маленькая женская… неправда.

Этервуд закрыл глаза. Коротко. Не от удивления. От тяжелой, семейной досады на собственную жену.

— Продолжайте, — подался вперёд я.

— Леди Этервуд приобрела серьги у комиссионера Беррига на Южной улице. По её словам, вещь была “слишком хороша, чтобы упустить”. Историю про аукцион она сказала супругу, чтобы…

— Я понял, — сухо произнёс Этервуд, не открывая глаз.

Я не смотрел на него. Мой взгляд был прикован к бархатному футляру на столе. Южная улица. Лавка комиссионера. Туда несут вещи, чтобы закрыть долги.

— Беррига доставить сюда! — приказал я.

— Он уже внизу, ваша светлость, — тихо сказал Хартли. И его лицо просияло от гордости за предусмотрительность.

Я медленно выдохнул. Хартли был хорош. Изумиленьно хорош.

— Введите.

Берриг пах сыростью, дешевым табаком и липким, кислым страхом. Этот запах въедался в поры, перекрывая аромат кожи Ирьяны, который я до сих пор безуспешно пытался удержать в памяти.

Маленький человек с круглыми, ссутулившимися плечами вошёл, кланяясь так низко, что его редкие волосы почти коснулись ворса ковра.

— Ваша светлость… Какая честь… Я рад служить вам…

— Молчать.

Он захлопнул рот. Челюсть дрогнула, но звук не вырвался наружу.

Я открыл бархатный футляр, лежащий на столе. Ткань внутри была продавлена. Футляр был явно не от серёжек.

Две капли застывшего лунного света. Белые камни в тонкой серебряной оправе.

— Вы продали эти серьги леди Этервуд, — мой голос заполнил кабинет, лишенный привычной мягкости.

Этервуд молчал, чувствуя, как воздух в кабинете сгущается. Он изучающе, с брезгливостью смотрел на скупщика. Такие, как Этервуд, презирали скупщиков. И в то же время боялись, что однажды принесут последнюю брошку и выложат на прилавок, умоляя судьбу дать за нее побольше.