Книга Божье чудовище, страница 18 – Лариса Петровичева

Я стиснула зубы. Нет. Нет, нет. Я научилась жить без воспоминаний, я обо всем забыла и сейчас не буду вынимать из памяти все, что сама отправила в самые далекие уголки. У меня есть дело поважнее.

Прикрыв дверь в гостиную, я пошла по коридору дальше. А вот и мастерская – настоящее сердце этого дома, большая светлая комната с хорошим рабочим столом и несколькими швейными машинками начугунных ножках, с блестящими боковинами и едва различимыми в сумраке вензелями. На открытых полках лежали рулоны тканей, на раскройном столе красовалась выкройка – Анна собиралась шить платье. Большой манекен в углу был пуст.

Я невольно представила, как Анна сидела здесь, склонившись над шитьем, как ее пальцы направляли ткань, а нога нажимала на педаль, и машинка стрекотала, как кузнечик в жаркий день. Белошвейка предстала передо мной, как наяву – я даже услышала далекую песню, которую она напевала, как и доктор Броуди.

Бедная Анна. Бедная несчастная Анна.

Я сделала несколько осторожных шагов, пытаясь хоть что-то рассмотреть в сумраке. Так, вот и записная книжка! Я схватила ее, опустила в карман платья – как хорошо, что сейчас в моде именно такие платья, с незаметными со стороны, но очень глубокими карманами!

Чеки, чеки… Вот и они, нанизанные на серебристый штырь. Я осторожно стянула все корешки, отправила в карман. Что же еще… Может, стоит внимательнее осмотреть гостиную?

Вспыхнул свет. Ударил, залил мастерскую – от неожиданности я зажмурилась, и чья-то тяжелая рука сжала мою руку и развернула.

— Так-так-так, – услышала я голос старшего инспектора Грея. – И кто это тут у нас?

* * *

Я открыла глаза, увидела Грея, и в душе снова поднялась волна злости. Надо же, этот мордоворот взялся за работу, вы только посмотрите на него! Грей стоял в дверях, держа в руке фонарь, и я вспомнила шутку Клары о полиции и криво усмехнулась.

— Что же это вы здесь потеряли, лин Флоранс? – Грей говорил сладко-сладко, сощурившись так, будто я была пирожным, и он прикидывал, с какого бочка начинать меня есть.

— Ничего, – хмуро бросила я, осознавая, как глубоко и крепко влипла. От такой образины, как Грей, просто так не отмотаешься.

Интересно, как он получил этот жуткий шрам на голове и лице? Наверно, кто-то ударил бутылкой.

— Решили, что полиция плохо делает свою работу? – Грей подошел, поддел толстыми пальцами мой подбородок, заставил смотреть себе в лицо. – Решили сунуть свой прелестный носик не в свое дело, приютская девка?

— Руки убери! – крикнула я и скользнула в сторону, пытаясь прорваться в коридор и убежать. Но Грей недаром был старшим инспектором, мимо такого просто так не пройдешь: он небрежно перехватил меня за талию, и я завизжала так, что отдалось по всему району.

— Пусти! Пусти, гад!

Фонарь вывалился и погас. Я отбивалась, как зверь – если тогда, в экипаже, на меня рухнуло безвольное оцепенение, то сейчас я готова была разорвать Грея на части. Он издал низкое рычание, грязно выругался и выволок меня в коридор. Я била его ногами, извивалась в руках, даже укусить попробовала, но освободиться не получилось.

Хлопнула дверь, открытая пинком, и мы вывалились на задний двор. Грей сбежал по лестнице, прижал меня к стене, вдавив всем телом в камень, и прошипел:

— А теперь рассказывай правду, сучка, зачем ты сюда полезла.