Книга Медея, страница 116 – Ли Литвиненко

При Фалин просторная псарня не была такой чистой. Тут, и на конюшне, да и во всех постройках особняка, постоянно царила суета как в муравейнике. Здесь кипела жизнь. Такая же яркая как кудри детей Фалин. А сейчас? Все казалось мертвым, как прежние хозяева. Получалось дом умер вместе с фамилией? Или все погибло уже позже? При Горнере? Кто-то же избавился от собак.

Что стало с хозяйскими любимицам? Жужа, Проныра, Пешка, девушка и сейчас помнила их клички. Всё это так странно, раньше Медее казалось, что Вейд увлечен охотой. Они с папенькой регулярно посещали сборы охотников и несколько раз в месяц носились по лесам большой компанией. Вейд с гордостью хвастался невесте своими трофеями. У Медеи даже был воротник из убитой им лисицы.

А теперь, чем он хвастается теперь? Тем, что одним махом убил несколько тысяч человек и собственного сына?

Медея забилась в угол клетки и сжалась в комок. Ужасные всепонимания окружили со всех сторон. Они словно сжимали прутья клетки, душили Медею, суля скорую гибель. Не сложно догадаться что для Горнеров это единственное приемлемое решение. Она словно большая кочка на их дороге. Если телега наезжает на такую, может опрокинутся. Возвращение законной наследницы так же опрокинет их жизнь. Горнеры лишатся всего. И дело даже не в деньгах. Если правда выплывет, им грозит смертная казнь. Никто не станет терпеть такого. Напустить Красный мор? Болезнь, которая не щадит никого? Да это немыслимо. Хорошо, что тот раз вспышка эпидемии была далеко от городских стен, иначе последствия были бы куда катастрофичнее. Такую штуку мог выдумать только ополоумевший негодяй. Или негодяйка.

Но что ей делать в этой ситуации? Только ждать помощи из вне, сама она бессильна. Медея повертела в руках эльфийское кольцо. Повернула камень ещё раз и ещё. Почему не срабатывает? Где этот прекрасный принц, что обещал явится по первому требованию? Или он забыл Бёрк? От остроухих этого можно ожидать. Все, кто не относился к их расе, были для них… не так значительны.

Словно в ответ на её ожидания дверь псарни отворилась. Как жаль, что внутрь вошли не спасители, а враги.

— Дорогая, Медея, – сюда явился Вейд Горнер собственной персоной.

Посмотрите какой красавец, грудь колесом, голова гордо запрокинула. Одет богато, даже слишком. Бледно-синий жакет очень шел ему, подчеркивал и родовитую стать и голубые глаза. Высокие сапоги из тонкой замши, пояс, украшенный драгоценными камнями и все эти кольца на пальцах! Да на нем побрякушек больше чем на женушке, шедшей рядом. Куда это он так вырядился? Или теперь всегда так ходит?

А на поясе меч и заряженный арбалет на плече. Тоже часть образа? Что-то не очень вписывается.

— Любимая, не могу высказать, как я рад видеть тебя. Снова. – Вейд сделал перед клеткой шутовской поклон.

— Не называй её так, – Териона зло толкнула в бок своего мужа.

— «Их мужа», – нервно хихикнула Медея и поднялась с пола.

— И ты в добром здравии. Надо же! – Вейд не особо обратил внимания на упрек жены. Только чуть сморщил нос, будто услышал комариный писк.

Так-так-так, а голубки не очень-то сладко воркуют меж собой. Вон как хрупкую красавицу взбесил его тон.

— И по-прежнему красива, – он вгляделся в лицо пленницы и жадно облизнулся.

Хотел съесть? Или вспомнил их ночи? Что-то он не так жарко смотрит на свою нынешнюю половину. Неужели успела приесться? Или в сравнении с ней, Медея выиграла? Сейчас, став двуликой она была полна сил и свежести. Да, пожалуй, она похорошела и была привлекательней Терионы раз в сто.