Книга Медея, страница 111 – Ли Литвиненко

— Уверенна? Может путаешь с её кем? – не поверил словам подавальщицы Церус. Был уверен, что Медея тут, в гостинице, только в другой комнате.

— Точно она, – полная гномка обиженная его неверием, тряхнула черными кудрями. – Выскользнула словно мышка, но я то всё вижу. Всегда на чеку. Не хватало ещё чтоб воры пробрались и обчистили кого из постояльцев.

— Она ничего не сказала? – в животе Церуса тревога скрутила тугой узел. – Не просила передать послание или записку?

— Нет, – гномка с сочувствием посмотрела на Церуса. Решила, что от двуликого сбежала очередная эльфийка. И что оборотни в них находят? Подобрал бы себе девочку из их народа. Такая была бы понадежней остроухих. – Так что ужин готовить?

— Готовить, – задумчиво потер подбородок двуликий, хотя есть совершенно перехотелось.

— На двоих? – уточнила настырная тетка.

— На двоих, – раздраженно отмахнулся Церус. Меди когда вернется, наверняка захочет перекусить перед сном. – И это… если кто прийдет ко мне, пускай без разговоров.

— Хорошо, – кивнула гномка и скрылась на кухне.

Церус вышел в коридор и перекинулся волком. Принюхался, ища улики. Ага! Вот её след. Две разные по времени ниточки. Первая пропитанная дорожной грязью и дождевой водой, а вторая, что вела из номера, более свежая. Значит и вправду ушла. Волк потрусил к порогу. Толкнулся в дверь и вышел в сырой вечер. На улице след пропал. Ожидаемо. Вода смыла все подсказки. Не теряя надежды быстро найти пропажу, Церус рванул к ближайшим лавочкам. Обнюхал все пороги, дверные ручки. Запаха Медеи на них нет. В магазинчиках что вокруг гостиницы уж точно. Оборотень в растерянности вернулся в привычную форму. Потоптался на месте, потер грудь, тоскливо нывшую от тревоги.

— Куда ты пошла глупышка? – повернулся, оглядываясь по сторонам. – Неужели… – посмотрел в сторону другого берега, туда где в серой мгле маячил шпиль городской ратуши, подсвеченный прожектором. Неужели решила вернуться к нему? – от этой мысли все внутри похолодело, а клыки зачесались от желания впиться в глотку противника и разорвать.

Вернуться? К тому ничтожеству, что зовется Вейден Горнер? Изменнику и плуту?

— Глупышка, какая же ты глупышка. Не смей приближаться к нему, этот гад тебя не достоин. Он опасен.

Оборотня затопило волной беспокойства. Ужаса. Ей могли навредить. Обидеть. Эти людишки… Человеческому народу нельзя доверять. Особенно Горнеру.

Надобно немедленно проверить эту догадку. Хорошо, что он знает где живет засранец Вейд. Сейчас пойдет и обыщет его дом, только сначала напишет записку Медее. На всякий случай. Вдруг ошибается, и любимая действительно пошла по магазинам? Ох уж эти женщины, они забывают о времени, когда касаются всей этой цветастой мишуры.

Церус быстрым шагом поднялся обратно в номер. За время его отсутствия принесли ужин, а цветы заботливо поставили в огромную вазу. Теперь комнату наполнял аромат роз. Тут так уютно, тепло и куда её понесло в такую погоду? Подошёл к окну и посмотрел в темную морось. Вздохнул и заметил на стекле развод.

— Что это? – наклонился и подышал на стекло.

Сердечко. Простой символ любви. Присел так что оказался на одном уровне с рисунком. Это рост Медеи. И если смотреть сквозь сердечко, как раз получится вид на её дом. Неужели до сих пор любит? Того другого?