Книга Замужем за Горынычем, страница 41 – Мариэль Сальвия

Анастасия невольно усмехнулась горькой точности этого наблюдения, поднимаясь с пола и осторожно закрывая тяжёлые страницы Книги.

— Спасибо, — сказала она, — что не подсунули какое-нибудь невыполнимое условие. Было бы куда проще злиться на магию, чем признавать собственную трусость.

— Не за что, — Велес слегка склонил голову на прощание. — Хотя, признаться, куда чаще условия оказываются именно такими простыми, как ваше. Люди просто настолько боятся простоты, что придумывают сложность сами, лишь бы оправдать собственное бездействие хоть чем-то внешним.

* * *

Церемония взыскания долга Кузьмы Ильича прошла с таким размахом, что даже Запечкин, обычно сдержанный до занудства, к финалу не удержался от искренней, чуть подрагивающей улыбки.

Свечи, символическая передача компенсации, торжественное оглашение, всё прошло безупречно, а сам должник, произнося заученную формулу признания, дважды всхлипнул от переполнявших его чувств, чем окончательно растрогал присутствующую публику из домовых и случайно забредших на церемонию призраков.

— Дело закрыто, — объявил Запечкин, ставя последнюю печать на протокол. — И, признаться, это было лучшее взыскание за все восемьдесят лет моей карьеры.

Кузьма Ильич крепко пожал руку сначала Забаве, потомКодексу .

— Спасибо, — сказал он просто. — Не только за дело. За то, что отнеслись серьёзно.

Когда агентство опустело, а последние свечи догорели, Забава принялась убирать церемониальный реквизит, весело напевая что-то себе под нос от переполнявшей её гордости за успешно завершённое самостоятельное дело.

— Забава, — окликнул еёКодекс , и что-то в его голосе заставило её обернуться сразу же.

Он стоял посреди опустевшего кабинета в человеческом облике, хотя вечер давно перевалил за тот час, когда он обычно предпочитал возвращаться к перьям, и впервые за всё время их знакомства смотрел на неё без тени привычной застенчивости.

— Я хочу сказать это по-человечески, — произнёс он тихо, — а не карканьем с полки, хотя там легче спрятаться, если станет неловко.

— Говори, — Забава замерла с ворохом церемониальных свечей в руках, чувствуя, как сердце пропускает удар.

— Ты мне нравишься. Давно. И я стал даже придумывать поводы для лишнего превращения.

— Я знаю, — сказала она растроганно улыбаясь. — Но всё равно очень рада, что ты наконец сказал это вслух.

— Знаешь? — переспросил он.

— Забава не так глупа, какой кажется, — хмыкнула ведьмочка, откладывая свечи и делая шаг ближе. — Особенно когда дело касается того, кто мне действительно нравится.

Где-то на полке одиноко валялось забытое перо, выпавшее, судя по всему, ещё утром, когдаКодекс в очередной раз спешно менял облик. Забава подняла его, повертела в руках и с улыбкой отложила на свой стол, как напоминание о том, что даже самые застенчивые существа рано или поздно находят в себе смелость сказать главное вслух, пусть и на это уходят годы, а иногда и очень насыщенное, очень длинное дело о посмертных налогах.

* * *

Домой Анастасия вернулась поздно вечером с тяжёлой сумкой через плечо, и с ещё более тяжёлым грузом внутри, который никакая сумка вместить не могла.

Дверь открылась прежде, чем она успела достать ключи. Горан ждал у порога так, будто провёл там весь день. Хотя скорее всего, он просто безошибочно почувствовал её приближение задолго до звука шагов на лестнице.