Книга Замужем за Горынычем, страница 25 – Мариэль Сальвия

— Спасибо! — Забава просияла так, будто ей вручили не просто похвалу, а орден за особые заслуги. —Кодекс тоже помог, между прочим, он мне за завтраком подсказал формулировку для протокола, у него с юридическим языком не хуже, чем с навьим получается.

Юноша, до этого молча сидевший у окна с очередной архивной папкой, слегка порозовел от неожиданного упоминания, но, к своей чести, не стал этого отрицать.

— Просто вспомнил похожий прецедент, — пробормотал он, старательно уткнувшись в страницы.

— Ну конечно, просто вспомнил, — Забава легонько толкнула его локтем, совершенно не замечая, как от этого простого жеста у юноши вспыхнули уши. — Ты у нас скромный гений архива, я уже привыкла.

* * *

Пока дело о ведьме неожиданно нашло разрешение куда более человечное, чем предполагалось изначально, домашняя атмосфера продолжала накаляться.

Горан, обычно самый терпеливый из троих, за эти два дня заметно посуровел. Не по отношению к Анастасии, а к собственным содушам, каждая из которых, казалось, соревновалась с другой, кто внесёт больше хаоса и без того в непростую неделю.

— Ты хоть понимаешь, — сказал Горан Змею, когда тот в очередной раз завёл разговор о «продолжении знакомства» с Агатой, теперь уже клиенткой их собственной жены по мировому соглашению, — насколько неуместно продолжать ухаживания за человеком, чьё дело мы буквально закрываем в эту самую неделю?

— Дело закрывается, отношения только начинаются, — легкомысленно возразил Змей. — Это разные категории событий.

— Это одна и та же женщина, — отрезал Горан с редкой для него жёсткостью. — И одна и та же наша жена, которая едва не потеряла из-за твоей влюблённости важное дело. Хватит уже.

— Ты мне не указ, — буркнул Змей, впрочем, уже без прежней уверенности в голосе.

— Указ, — тихо, но твёрдо ответил Горан. — Потому что, если ты снова поставишь под удар работу Анастасии ради минутного увлечения, разбираться с последствиями придётся не тебе одному, а всем нам троим. А я, в отличие от тебя, устал разгребать чужие романы, пока не могу толком разобраться в собственном.

Анастасия, случайно ставшая свидетельницей этого внутреннего разговора двух голов одного мужа, ощутила странную, почти неуместную нежность. Не к Змею, разумеется, и даже не к самой ситуации, а к тому, с какой прямотой Горан впервые открыто назвал их отношения собственным романом. И он тоже, оказывается, не до конца их понимает, но явно ценит и защищает от чужого легкомыслия.

— Всё в порядке? — спросила она вслух, когда Змей, побурчав ещё немного, наконец уступил, оставив Горана одного.

— Будет в порядке, — Горан устало потёр переносицу. — Просто иногда быть одним из троих означает разгребать чужие ошибки чаще, чем хотелось бы.

— Могу представить, — Анастасия неожиданно для самой себя протянула руку и коснулась его плеча. Нежный жест, который три года назад показался бы ей неуместным, а теперь вышел совершенно естественно, будто она делала так уже сотни раз. — Спасибо, что одёрнул его. Не только ради дела.

— Ради тебя, — тихо поправил он. — Дело — просто повод, из-за которого стало заметно, что пора это сделать.

* * *

Заседание назначили на пятницу, и к этому времени дело выглядело почти образцовым: подписанные показания четырёх из пяти пострадавших, признание самой Агаты в неосознанном использовании магии, готовность к досудебному урегулированию компенсации. Всё шло настолько гладко, что Анастасия даже позволила себе понадеяться на спокойное заседание без сюрпризов.