Книга Замужем за Горынычем, страница 14 – Мариэль Сальвия

— Уже слишком поздно для супа, — тут же встрял Змей. — Организму нужен белок после такого дня. И что-то сладенькое.

— Лучше покой, — миролюбиво разъяснил Ныч. — Дайте женщине пять минут тишины, прежде чем спорить.

Пяти минут тишины Анастасия не получила. Минуты через три на диван рядом с ней плюхнулся Кодекс собственной персоной, прилетевший следом через приоткрытую форточку с видом ворона, который не собирался ночевать в офисе один, пока начальница ужинает с мужем у себя дома. К лапке ворона была привязана крохотная записка.

Любопытство Анастасии Горынской было всегда сильнее усталости, она так и с Гораном познакомилась, чисто из любопытства. Поэтому она не стала ничего откладывать на завтра и развернула бумажку сегодня.

На листочке размашистым почерком Забавы значилось, что в соседнем квартале завёлся упырь, задолжавший налоговой службе за последние сто двадцать лет. И это обещает быть крайне интересным делом.

Получается Кодекс хотел переночевать у Забавы, но тут же был определён ведьмочкой в почтовые голуби.

«Ничего у тебя с ней не выйдет, Кодекс». Но вслух Анастасия этого не сказала, чтобы не расстраивать хрупкое воронье эго.

— Не сегодня, — простонала Горынская вслух, прикрывая глаза рукой. — Дай мне один вечер без клиентов, живых, мёртвых и кровососущих.

Ворон защёлкал клювом, что у него означало нечто вроде довольного смешка.

Из кухни донёсся звон кастрюль и короткая перепалка о том, сколько соли нужно этому конкретному супу. Три головы, три разных мнения, один суп, который в итоге, как обычно, получался неожиданно вкусным именно благодаря компромиссу, до которого сами головы никогда бы не додумались порознь.

Анастасия слушала этот привычный бытовой хаос со странной нежностью, которую три года назад сочла бы совершенно неуместной для отношений, начавшихся с чужого коварного заклинания на званом ужине.

«Забавно», — подумала она, глядя на брошь, которую сняла с лацкана и положила на столик рядом с диваном, где та тихо мерцала в полутьме.

Через полчаса Горан торжественно вынес тарелку супа и поставил прямо перед женой, изысканно поклонившись. Он всегда так делал, не ради еды, не ради позы, а ради самого жеста заботы по отношению к ней.

— Ешь, — велел он. — Потом расскажешь мне подробнее, как прошёл суд у Макоши. Я ведь слышал только обрывки от юного домового в твоём кабинете, а рассказчик из него пока никудышный.

— Его там даже не было.

— Тем удивительнее, что он вообще что-то рассказал, — фыркнул ленивый Ныч, блеснув жёлтыми глазами на лице Горынского.

Анастасия зачерпнула ложку супа и поднесла ко рту, попробовала. Суп, как и всё, что готовил её муж оказалось очень вкусным. И это несмотря на все его трёхуровневые внутренние споры о соли. На время Анастасия позволила себе просто помолчать, наслаждаясь тёплым ужином и этим домашним вечером, который мог бы вполне стать настоящим, если бы не это магическое принуждение три года назад.

Муж не ел и смотрел на неё спокойными, карими и очень убаюкивающими глазами, будто гипнотизировал. Анастасию стало клонить в сон, или всё же сказывался долгий рабочий день.

— Спасибо, — сказала она наконец, не уточняя, за что именно: за суп, за терпение, за три года, которые она так неохотно признавала прожитыми не зря.