Книга (не)желанный подарок дракона, страница 77 – Юлия Парфенова

Я шептала слова чувствуя, как слезы текут по щекам.

— Но это не животное, Леона. Это я. Я должна умереть, чтобы спасти его. Аларик этого не знает. Он хочет, чтобы Сириан убил меня и тогда его род прервется, а месть за свою родственницу свершиться.

Леона отпустила меня, будто я обожгла ее. Она пошатнулась, придерживаясь за стену.

— Ты должна выбрать, Леона, — прошептала я, собирая остатки сил. — Ты можешь остановить это. Ты можешь спасти его. Или ты позволишь Аларику убить его и стать таким же монстром, каким он хочет быть.

Она вздрогнула.

— Я не монстр, — прошептала она, но в ее голосе не было уверенности. — Я любила его. Я все еще…

— Тогда докажи, — сказала я. Метка на плече начала пульсировать сильнее. — Отпусти меня. Позволь мне попытаться. Если я ошибаюсь, то все равно умру. Но если я права… ты спасешь мужчину, которого любишь.

Леона долго смотрела на меня. Весь ее вид показывал борьбу между ревностью, болью и тем, что когда-то было любовью.

Наконец она отступила от двери.

— Иди, — прошептала она, разрезая веревки державшие меня. — Но знай, если ты обманываешь… я найду тебя. Где бы ты ни была.

Я не стала ждать.

Собрав остатки сил, рванула к двери, чувствуя, как боль в мышцах от яда сменяется адреналином. За спиной услышала ее последние слова:

— Скажи ему… скажи, что я не знала. Скажи, что я пыталась…

Но я уже была в коридоре, поэтому не дослушала концовку.

Лунный свет освещал путь к выходу, где два силуэта все еще бились в смертельной схватке.

Мне было страшно представить, что в итоге из них останется только один.

И это будет не Сириан.

Я выбежала наружу и мир обрушился на меня всей своей чудовищной красотой.

Два дракона бились в ночном небе, и это было одновременно величественно и ужасающе. Аларик был крупнее, его движения отточены расчетливой жестокостью. Он бил не чтобы победить, а чтобы измотать.

Сириан дрался яростно, но было видно, что он слабел. Его левое крыло двигалось рывками, на боку зияла рана, из которой текла кровь. Каждый взмах давался ему с трудом. Каждый рывок стоил новой раны.

Аларик играл с ним. Как кошка с полумертвой мышью.

— Сириан! — закричала я, но мой голос потонул в реве и грохоте.

Метка на плече пульсировала так сильно, что мне казалось, что она прожжет кожу насквозь. И вместе с болью я чувствовала его ярость, страх и отчаяние. И еще одно, самое страшное: тьму. Ту самую тьму проклятия, которая медленно, неумолимо поглощала его разум.

Он терял контроль.

Замерла, и ужас пронзил меня как ледяная игла.

Проклятие пробуждалось. Прямо сейчас, на моих глазах. Но этого не могло быть. Сириан же говорил, что проклятие активируется полностью только после завершения связи. После того как истинная пара… Мы не… Мы даже не…

Щеки обожгло жаром, но не от стыда, а от страха. Потому что, если проклятие пробудилось без этого, значит, что-то другое запустило его.

И тогда я поняла.

Камень.

Тот черный камень в подземелье, поглощающий свет и тепло, с древними символами на поверхности. Аларик не случайно притащил меня именно сюда. Не случайно держал рядом с этим алтарем. Камень усиливал проклятие. Или пробуждал его раньше срока. Именно для этого он и был нужен. Чтобы Сириан потерял контроль.

Аларик ударил Сириана хвостом, и тот рухнул вниз, врезавшись в каменную стену старого двора. Обломки разлетелись во все стороны. Золотистый дракон тяжело поднялся, и я увидела его глаза.