Книга Кровавая алхимия: тайна артефакта, страница 55 – Лисса Мун

И ты такой… вкусный. Глаза наткнулись на пачку в витрине. И я не смогла удержаться, — ее речь ускорялась, зрачки бегали из стороны в сторону, расчеркивая мое лицо мелкими штрихами. — Купила. И решила ехать туда, где запах томатной пасты льется из каждого распахнутого окна. Где загорелые мужчины не осудят за любовь к еде. Может быть, там меня примут такой, — она развела руками. — Я принимаю тебя любой. Ты слышишь? — пальцы терзали упаковку, стремясь раздобыть мясистый помидор. При чем тут помидоры? Жалкая попытка оправдать собственную глупость. Сказать, что передумала. Но я готов забыть о нашем нелепом расставании. Сколько можно об одном и том же? Я откровенно устал от выяснения отношений. — Хорошо, — сдалась она, у меня аж дернулась скула от всего этого мракобесия. — Ты прав. Может быть, там именно Я смогу расслабиться и жить иначе. Это лишь мои раны. Круглый красный плод оказался в пальцах, которые сами собой сжались от очередной порции ее путанных размышлений. Сок капнул на ладонь, солоноватый запах защекотал ноздри. — Попробуй, — предложил я, где-то в глубине души надеясь на чудо. Вдруг мне попалась особенная травоядная вампирица? — Я всегда пробую то, на что невероятно тянет. Северина завороженно откусила помидор, закрыла глаза и втянула воздух. — Так было и со мной? — печально усмехнулась она. Вот что на уме у женщин? — Вкусно? — вместо ответа проворковал я и приблизился, удерживая половину помидора. — Не очень, — призналась Северина. — Или я не распробовала. — Вот именно, — кивнул я. И когда она потянулась за добавкой, засунул остатки себе в рот. Северина не растерялась, вытащила из упаковки второй и жадно впилась в мякоть. Но до третьего так и не добралась, тяжело задышала и отерла губы тыльной стороной ладони. — Ты все еще надеешься приручить дикого хищника? — выдохнула она. — Поехали домой, — предложил я неопределенно. — Забудь. Я просто хотела, чтобы ты не искал меня в Латвии. — Ты хочешь, чтобы я искал тебя в Италии. Понял. — Попытался заключить ее в объятия, но она увернулась. — Ты вообще не хочешь, чтобы я уезжал. Признай уже это. И едем вместе. — Мы больше не встретимся, Радомир. Я зря тебя остановила. Живи, твой век короток. — Жди, — снова бросил я на прощание, первым спрятал голову в шлем и уехал без оглядки. Пора заканчивать бесполезную драму! Спектакль с помидорами добавил в образ возлюбленной колючей проволоки вокруг ее сердца. Она не умела любить иначе, видимо, никто не научил ее нежности и теплоте. И только буря, которую она сама и подогревала, дарила ей желанные эмоции. Вампирица получала удовольствие от острой боли. И ее же зубы терзали не только чужую плоть, но и собственную душу. Мои же плечи сотрясались в странной агонии. Я задыхался осенним воздухом, шлем казался тесным, а куртка неподъемной. Рваные движения ноздрями, дрожащие на руле ладони — будто тело подвергалось воздействию направленного пучка электромагнитных микроволн. А ну, в пропасть такие отношения!

Элис: поляна на острове Канта Лиза в доме вампиров так и не появилась. Братья сцапали меня в охапку, заперли все двери и окна и не спускали с меня глаз прошедшие сутки. Удивительная солидарность! Мало того, что похитили возле академии и удерживали силой, так еще запрещали спасать единственную подругу! Химичок не в счет! Они и не заметили, что я протащила в вампирское логово звереныша. А я опрометчиво не взяла для него еды. Но меня кормили достойно, даже позволили самой сделать заказ. Так что свежие огурцы и рис без соли достались и пушистому другу. Ввязывать в историю знакомых из академии побоялась. Чем бы мне помог весельчак Юрик, номер которого у меня, конечно, имелся. Но максимум, что одногруппник мог сделать — вызвать полицию. Могла и я. Но памятуя последнюю беседу со следователем, предполагала, что вампиры и тут исхитрятся. Хотя, то были охотники. Впрочем, нас учили не решать задачки за других, выполнять свои собственные и уважать эксперименты. Поэтому номер ближайшего отделения я все-таки набрала, пожаловалась, что меня похитили и сообщила адрес. — Опять Натанг, ложный, — сообщил диспетчер вообще не мне, но я услышала. — Ик-как «опять»? — опешила я. Ожидала чего угодно, но не такого! Ну хотя бы приехали посмотреть, а потом бы решали, ложный или нет. Тьфу! — Жених завидный, но выпроваживать соперницу за счет наряда полиции — прием устаревший, дамочка, — заявили на том конце провода. Дамочка? Да я еще… А ну и ладно! — Сама разберусь, — буркнула в трубку, подтверждая догадки диспетчера, и нажала «отбой». Братья замолкали всякий раз, как открывалась дверь моей комнаты. И хитро косились, как сплетницы-кумушки, перетирающие даже самые мелкие косточки своей пленницы. Спелись, поганцы! У-у-у-у! Пожалуй, при других обстоятельствах это бы меня обрадовало. Дружные родственники на одной территории лучше враждующих, а дружные родственники на разных территориях — вообще идиллия. Но когда уже стемнело, близилась ночь поединка, вампиры шумно обсуждали стратегию боя в гостиной и не заметили моего появления на лестнице. — …при свидетелях, — эмоционально закончил Руслан Игоревич. — Ты совсем забыл, что мы по праву стоим во главе? — возразил Тристан. — Не Никите тягаться с нами. — С нами — нет! Но в круг войдешь ты один! Просто не позволяй ему, — прорычал сквозь зубы Руслан Игоревич. — Я никогда не желал возвеличиться подобным образом. Вампиры смертны, пусть жизнь наша много продолжительнее. И любое воскрешение породит пересуды. Меня затянут в подземный град и раздерут на куски, дабы докопаться до истины. — Не преувеличивай, — холодно проронил Тристан. — Ты всегда был склонен к драматизму. — Зато ты чрезмерно спокоен. — Остров Канта не увидит сегодня моей смерти, — мрачно пошутил Тристан. — Если девчонка у него… — Он не тронет ее до завершения поединка. Ты забываешь о свидетелях. Закон не может быть нарушен. — Ник гораздо изворотливее, чем ты думаешь. — Этот дурак не заметил на Алисе кулон охотника и мою печать! — разозлился Тристан. — Ты выяснил откуда у нее артефакт? Как в городе оказался неучтенный охотник? — Да, мы славно поболтали, — заявил Тристан, а у меня подкосились ноги, и я осела на ступеньку. — Эдита скинула балласт на первую попавшуюся девицу.