Книга Кровавая алхимия: тайна Золотого города, страница 115 – Лисса Мун

— Я начну все заново, — заявил, несмотря на воцарившуюся в лаборатории панику. Алиса спорила с Эдитой, но я потерял нить. — Научусь смотреть на мир иначе. Ты ведь поможешь мне?

В пальцах появился зуд, который распространился по рукам и по всему телу, требуя немедленных действий.

Алиса: Золотой город

Лаборатория Золотого города будоражила. По телу бегали ошалелые мурашки. Такой восторг накрывал меня рядом с произведениями искусства, в театре или рядом с дельфинами. Здесь же каждый предмет интерьера кричал о своей индивидуальности, будто живой. Каждая латунная трубка красовалась резными насечками, вензелями, коваными узорами. В стенах, покрытых натуральным светлым камнем, мерцали золотистые жилки, которые мягко освещали помещение, притворяясь закатным солнцем. Перламутровые ручки на ящиках стола переливались розовым, голубым и зеленым. А современные экраны гармонично вписывались в керамические и медные поверхности. Мы словно очутились во дворце, оборудованном для страстного алхимика.

Мне было неловко находиться во владениях Самиры, пользоваться ее богатой лабораторией, сгорать от стыда в присутствии Тристана. Я уверилась, что отношения между ними в какой-то момент стали очень сложными. И чтобы окончательно выкинуть мужчину из головы уточнила о его чувствах к ней.

Глупо. Но я устала терзаться догадками. Устала думать за других. Пускай отвечает.

А он вместо того, чтобы опровергнуть их связь, принялся меня целовать. Я пыталась сопротивляться, звала мысленно Химичка, но звереныш потерял к Тристану интерес. А потом в лабораторию вернулись Эдита и Николай. И тогда-то в памяти всплыли ее слова о Самире и его упоминания матери, оброненные вскользь.

— Самира — твоя мать!

Вот, почему Тристан так смотрел на нее. Вот, почему любил и ненавидел! А я приревновала его. И тут же сдалась, плененная смелыми ласками. И совсем-то ничему меня жизнь не научила. Я уже попадалась на его очарование и кисло-сладкий аромат вишни, который по мере перестройки тела никуда не исчезал.

Он бормотал какую-то чушь насчет философского камня. А у меня никак не получалось сосредоточиться на претензиях Эдиты.

— Самира хотела заманить тебя и Радомира, только поэтому терпела мои блуждания. Она подозревала, что вы живы. Почуяла обоих, как только я передала вам артефакты. Только поэтому сразу не пустила меня в утиль, — тараторила тетка.

— Хватит! — рявкнула я. — Если вы все знали с самого начала, зачем пошли у нее на поводу? Для чего я здесь?

— Самира станет человеком. И не заставит меня слиться с артефактом, — проговорила Эдита тихо, сникнув, будто сама не верила в благоприятный исход. — Никого больше не заставит.

Что же это за штука на нижних уровнях? Хранилище знаний, вместилище душ, собиратель даров, искусственный интеллект или высший разум?

— Библиотека знаний или колыбель цивилизации, — решила я вслух. — И чем же плохо, если я внесу туда свой рецепт? Оно восстанет из торфа и камня и сожрет меня?

Клацнула зубами и хищно растопырила пальцы, изображая древнее чудовище, которым «компьютер» точно не являлся. Почему-то мне не было страшно, только любопытно. И я продолжила работу: поместила в питательную среду бактериальные штаммы и принялась добывать сок из спелых помидоров. В моей теплице на окраине Калининграда подрастали обновленные кусты экзотических сортов. В Золотом городе поспели красные мясистые плоды, похожие на «Алтайский богатырь» и классическое «Бычье сердце».